На следующее утро на участок прибыл Захар — владелец компании по спецмонтажу.
На нем красовались ярко-оранжевый сигнальный жилет, защитная каска и зеркальные очки — типичная экипировка, в которой человек становится совершенно неприметным для соседей и даже для родни. Со стороны всё выглядело буднично: обычная рабочая бригада на объекте.
— Демонтируйте всё, что не прикручено намертво, — дала указание я. — Снять остекление, убрать автополив, демонтировать солнечные панели и кованую мебель. Растения по списку — аккуратно выкопать, пересадить в контейнеры и отправить на склад.
Всего за неделю территория изменилась до неузнаваемости. Это напоминало точную операцию по устранению излишков «шика». Панорамные стекла с веранды исчезли, оставив лишь оголённый каркас. Ухоженный сад превратился в беспорядочное поле с пустыми ямами. Я проследила лично, чтобы мастер демонтировал систему водоочистки и даже снял фирменные уличные фонари.
Когда на участок прибыл первый риелтор, Валентина не скрывала потрясения. Она рассчитывала выручить за «райский уголок» четыре миллиона. Однако перед потенциальными покупателями открылось совсем иное зрелище: унылая стройплощадка с перекопанной землей и домом, напоминающим обглоданный остов.
— Это что такое? — покупатель с отвращением переступил через груду выкорчеванных корней. — На фото в объявлении были розы и стеклянная терраса.
— Это… временные сложности, — пробормотала свекровь, лихорадочно набирая мой номер.
Я не отвечала. У меня всё шло по заранее составленному плану. По моим подсчётам, привлекательность участка теперь опустилась до стоимости самой земли в этом районе за вычетом расходов на восстановление. Валентина, подстёгиваемая собственной жадностью и постоянными жалобами Ярины, которой срочно понадобилась машина, начала постепенно снижать цену. Сначала до трёх с половиной. Затем до трёх. Потом до двух с половиной. Спустя две недели стоимость застыла на отметке в миллион двести тысяч.
И именно в этот момент на сцене появился Захар.