Через две недели стоимость замерла на отметке в миллион двести тысяч.
И тут в игру вступил Захар. В безупречном костюме, на солидном автомобиле, он производил впечатление расчетливого инвестора, который скупает проблемные активы.
— Восемьсот тысяч, — коротко заявил он на встрече. — Работы здесь минимум на полгода. Почва истощена, коммуникации вырезаны варварски. Деньги наличными, оформление — сегодня же.
Валентина, уже мысленно распорядившаяся тремя миллионами, не сдержала слёз, но бумаги всё-таки подписала. Ярина настойчиво подталкивала её к решению: автомобиль в салоне держали в резерве всего трое суток.
Едва регистрация права собственности была завершена, я перечислила Захару оговорённую сумму вместе с его комиссией. Участок вернулся ко мне по договору дарения между родственниками. Теперь эта земля снова принадлежала мне — и по документам, и по факту, без каких-либо оговорок.
На восстановление ушло десять дней. Моя команда вернула остекление на место, заново подключила насосы, розы из контейнеров аккуратно высадили в их прежние клумбы. Дача вновь обрела прежний лоск. Ярослав, наблюдая, как я ловко обошлась с его матерью, стал удивительно обходительным и даже собственноручно обновил краску на заборе.
На новоселье я позвала всех соседей. Лёгкая музыка, запах дорогого табака, мягкое сияние ландшафтной подсветки — атмосфера получилась безупречной. Валентина, услышав от неугомонных дачных приятельниц, что на «проданном пустыре» снова гуляют, уже через час примчалась на такси.
Она замерла у калитки, уставившись на освещённую веранду. На её лице застыло выражение растерянности.
— Это как понимать? — она дёрнула калитку, но та оказалась заперта на новый кодовый замок. — Ярослав! Дарина! Немедленно откройте! Это афера! Я подам в суд!
Я неторопливо подошла к ограждению, держа в руке бокал. На мне был идеально сидящий белый костюм — ни единого пятнышка.
— Суд — дело долгое и недешёвое, Валентина…