Я выхожу из квартиры, захлопывая за собой дверь с такой силой, что звук разносится по всему подъезду. Сумку хватаю машинально, телефон и ключи — всё летит в карманы куртки. На улице промозглый ноябрь, моросит дождь, но мне всё равно. Сейчас мне вообще всё безразлично.
Шагаю к остановке почти бегом. Люди оборачиваются — наверное, вид у меня не самый презентабельный. Глаза заплаканные, тушь растеклась, волосы растрепаны. Прекрасно. Просто чудесно.
Автобус подъезжает почти сразу. Я забираюсь внутрь, пробираюсь в самый конец и опускаюсь на сиденье у окна. Достаю телефон — три пропущенных вызова от Тараса. Не перезваниваю. Пусть посидит со своей обожаемой сестричкой, попивает чаёк и слушает рассказы о том, какая я бессердечная и как мне якобы чужды семейные ценности.
Направляюсь в центр города — к Кристине. Только она сейчас способна меня понять. Мы дружим ещё со школьной скамьи, она знает всю мою жизнь до мельчайших деталей — от самого начала до этого абсурдного финала.
Звоню ей прямо из автобуса:
— Крис, я еду к тебе.
— Что случилось? — она сразу уловила мой тон.
— Да всё случилось… Рассказ на пару часов минимум.
— Приезжай уже скорее, дурочка ты моя. Вино есть.
Вот это я понимаю — настоящая подруга.
Квартира Кристины на Садовой — маленькая однушка, но такая уютная и тёплая по атмосфере. Она встречает меня у двери и сразу же тащит в ванную комнату:
— Иди умойся сначала, — приказывает она без лишних слов. — А то выглядишь как панда после бури.
Я бросаю взгляд в зеркало — действительно: тушь размазалась так сильно, что под глазами черные разводы словно нарисованы углем. Умываюсь холодной водой; Кристина протягивает мне свежее полотенце с запахом кондиционера для белья.
— Давай выкладывай всё как есть, — говорит она строго и усаживает меня на диван с бокалом красного вина передо мной.
И я начинаю рассказывать… Всё подряд: как три месяца назад Полина появилась с чемоданом и заплаканным лицом; как Тарас сказал: «Ну пусть поживёт недельку… Она же моя сестра». Как эта «неделька» плавно переросла сначала в месяц… потом ещё один… а потом третий подряд. Как Полина устроилась у нас дома: заняла половину холодильника; стала учить меня готовить правильно, убирать «по-настоящему», жить «как надо». Как я находила её волосы на нашей кровати с Тарасом — оказывается днём ей удобнее полежать именно там: «диван неудобный». Как она включает телевизор среди ночи и смотрит сериалы на полной громкости… И как постоянно жалуется Тарасу о моём якобы ужасном отношении к ней…
— А сегодня она нажаловалась Ларисе… — заканчиваю рассказ вторым бокалом вина в руке. — А Тарас… он сказал только одно: не знает теперь даже примерно когда она съедет…
Кристина долго молчит и вертит свой бокал между пальцами:
— Маричка… может тебе стоит поговорить с ним серьёзно? Без слёз и скандалов?
— Я уже пыталась! — голос дрожит от злости и усталости одновременно. — Раз за разом! Он только машет рукой: «потерпи», «ей тяжело», «она же родная сестра». А я кто? У меня нет проблем?
— Конечно есть… — Кристина наклоняется ближе ко мне. — Слушай… а давай завтра вместе съездим к Ларисе? Поговорим напрямую?
Я смотрю на неё удивлённо:
— Зачем?
— Потому что Полина ей голову запудрила по полной программе! Надо прояснить ситуацию наконец-то! Лариса ведь разумная женщина… Я её помню такой всегда была… Поймёт!
Может быть… Или наоборот совсем не поймёт… Честно говоря, я уже ничего не понимаю сама…
Утром просыпаюсь на диване у Кристины с гудящей головой и ощущением лёгкого похмелья после вчерашнего вина… Телефон показывает восемь пропущенных вызовов от Тараса и два сообщения от него же. Первое читаю: «Ты где? Я волнуюсь». Второе: «Маричка… пожалуйста вернись домой».
Не отвечаю ни на одно из них.
Поднимаюсь с дивана и плетусь на кухню; там Кристина уже колдует над кофеваркой:
— Выглядишь не лучшим образом сегодня… Будешь кофе?
— Обязательно буду… А потом поедем к Ларисе…
Она поворачивается ко мне через плечо с удивлением во взгляде:
— Ты серьёзно решила?
— А что терять-то? – пожимаю плечами устало – Тарас молчит… Полина наглеет день ото дня… а я просто больше не могу так жить дальше…