Она не заметила странного звука, раздавшегося в тот момент, когда шуршала пакетом, и не увидела, как Павел Мазур уже начал свой утренний ритуал с метлой.
А дел в тот день было немало. Накануне во дворе отпраздновали сразу две свадьбы, и асфальт был усеян лепестками роз и пестрым конфетти. Павел Мазур аккуратно сгребал остатки чужого веселья в одну кучу, вполголоса напевая себе под нос незамысловатую мелодию.
Настроение у него было на редкость хорошее. Сегодня ожидался приезд Анастасии Левченко, а мама впервые за долгое время проснулась вместе с ним и приготовила завтрак.
Этих двух событий оказалось достаточно, чтобы сердце Павла Мазура ликовало.
Закончив уборку у подъездов, он на минуту замер в раздумьях: стоит ли сначала прибраться у мусорных баков или лучше вытащить шланг до того, как жильцы начнут просыпаться? Поливать цветы он обожал, но не всегда удавалось сделать это самому — чаще этим занималась Оксанка Федоренко.
— Успею! — решил он с надеждой на то, что воскресным утром никто не поднимется слишком рано.
Он уже направился к бакам, но остановился — его внимание привлекли птичьи голоса и какой-то странный звук. Он был одновременно знакомым и тревожным.
Когда же он осознал природу этого звука среди утренней тишины, Павел Мазур со всех ног бросился к мусорным контейнерам. Единственное желание — успеть вовремя.
Пакет не поддавался сразу. Татьяна Василенко так туго его закрутила, что Павлу пришлось рвать его зубами — внутри кто-то звал на помощь всё слабее с каждой секундой.
И когда он увидел содержимое свертка — закричал так пронзительно и страшно, что ни один из проснувшихся соседей даже не подумал упрекнуть его за ранний шум.
— Помогите!
Оксанка Федоренко выскочила во двор в халате. Не раздумывая ни секунды, она сняла его с себя и завернула в него младенца. Её ничуть не смущали взгляды соседей — она понимала: сейчас всем было не до кружева её ночной рубашки.
Люди выбегали из подъездов кто как мог: кто в тапках по ступенькам шлепал вниз, кто запахивал халаты или накидывал куртки прямо поверх пижам. Все спешили туда же — к тому самому человеку, которого раньше называли между собой чудовищем…
Кто-то вызвал скорую помощь, кто-то позвонил полиции. Некоторые хлопали Павла по плечу со словами благодарности.
Установить личность матери младенца оказалось делом нехитрым. Татьяна Василенко даже не стала отпираться. Без сопротивления позволила надеть на себя наручники и лишь бросила печальный взгляд в сторону неподвижно стоявшего у подъезда Павла:
— Монстр…
Оксанка ахнула:
— Сама бы помолчала!
Но Татьяна даже головы к ней не повернула:
— Я – монстр… Не ты… Спасибо тебе…
Её увели прочь. А Павел Мазур остался стоять там же — задумчиво провожая её взглядом.
Мимо проходили соседи; кто-то задавал вопросы о случившемся; впервые никто больше не сторонился его взгляда. Напротив — теперь они смотрели прямо ему в глаза: будто только сейчас заметили то важное и настоящее внутри него.
— Паш… а ты чего тут? – тёплая ладонь Анастасии Левченко коснулась щеки брата. – Меня ждал?
— Настя… помнишь ты говорила мне тогда: судьба сама меня найдет? – Он повернулся к сестре и вдруг улыбнулся так светло и искренне, что окружающие просто замерли от неожиданности: столько тепла было в этой улыбке!
— Конечно помню! А что?
— Нашла! – радостно сказал он и потянул сестру за руку. – Пошли!
— Куда мы идем?
— Пока сам точно не знаю… У Оксанки Федоренко спросим! Она знает куда малыша отвезли!
— Какого малыша? – растерянно спросила Анастасия Левченко, стараясь поспевать за братом ещё ничего толком не понимая… Она ещё даже представить себе не могла: судьба наконец решила заняться их семьёй всерьёз — впереди их ждали настоящие перемены.
У неё появится сын. И пусть для этого ей с мужем придётся пройти путь приёмных родителей и доказать всем службам мира свою готовность подарить ребёнку дом — она будет идти до конца ради того самого малыша… Так же крепко прижимая его к себе однажды ночью — как это сделал тогда её брат.
А у Павла появится семья своя собственная. Навещая найденного младенца в больнице или детском доме (куда бы ни привела дорога), он познакомится с соседкой Анастасии Левченко… И та увидит ровно то же самое сияние внутри него — то самое тепло души брата Насти…
Свет… Не ослепляющий прожектором глаза… а мягкий… обволакивающий… дарящий ощущение защищённости тем немногим счастливцам… кто сумел этот свет разглядеть…
А спустя несколько лет над детской кроваткой склонился любопытный мальчуган:
— Дядя Паша… это твоя дочка?
— Да…
— Она спит?
— Спит…
— А когда подрастёт… мы будем играть вместе?
— Конечно будем!
— Здорово! Побегу маме скажу! У меня теперь ещё одна сестрёнка есть!
Он осторожно коснулся пальчиком маленького кулачка новорожденной девочки… улыбнулся… И тихо кивнул чему-то своему… понятному только ему одному…