Ганна тоже отломила кусочек и попробовала:
— Никита, ты молодец. Я всегда говорила — у тебя нюх на хорошее мясо.
Оксана перевела взгляд на Павла. Он стоял у мангала, вытирая руки тряпкой, давно утратившей чистоту. На его лице не отражалось никаких эмоций — она знала этот взгляд: так он выглядел, когда из последних сил сдерживал раздражение.
Павел медленно отвернулся и направился к дому. Оксана поднялась и догнала его у ступенек крыльца.
— Пойдём перекусим, — сказала она негромко. — Там ещё осталось.
— Не хочу.
— Павел, ну зачем ты так…
— Слышала, как все восхищаются мясом, которое выбрал Никита? — Он усмехнулся с горечью. — А то, что я полтора часа стоял над жаровней под солнцем — это никого не волнует. Главное ведь — он в лавку зашёл. Герой дня.
— Я понимаю тебя. Но всё-таки они гости…
— Какие гости? — резко обернулся он к ней. — Это моя родня, которая каждый месяц приезжает сюда, сметает всё со стола и ещё умудряется быть недовольной. Помнишь в прошлый раз мама сказала, что клубника у тебя кислая?
— Конечно помню.
— А ведь ты три недели за ней ухаживала: поливала каждый день, пропалывала сорняки, обрабатывала от вредителей… Сорвала самые спелые ягоды и красиво выложила в вазу. А она одну взяла в рот, поморщилась и бросила обратно со словами: «Кисловата».
Оксана молчала. Павел тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу:
— Прости меня… Просто уже нет сил терпеть это всё снова и снова каждую субботу. То родители нагрянут, то брат с женой заявятся… И каждый раз ты как домработница: готовишь без передышки, убираешь за всеми… А им только поесть да покритиковать подавай.
— И что теперь делать?
— Не знаю пока… Но так дальше продолжаться не может.
Они вернулись к столу. Никита как раз допивал третий стакан компота и развалился в кресле с видом полного удовлетворения; верхнюю пуговицу на рубашке он уже расстегнул:
— Эх! Вот это отдых! Душа радуется! Паш, может через часок ещё мясца поджарим? У меня в машине килограммчик лежит про запас на вечерок!
— Не выйдет,— спокойно ответил Павел.
— Почему?
— Потому что угли закончились. Время тоже вышло. Да и терпение моё иссякло окончательно.
Ганна оторвалась от телефона и удивлённо приподняла брови:
— Ты чего вдруг вспылил? Мы же семья вроде бы… Вместе отдыхаем!
— Мы с Оксаной не отдыхаем вовсе,— отчётливо произнёс Павел.— Мы вкалываем тут без перерыва: она вчера весь вечер грядки приводила в порядок; сегодня с шести утра снова на ногах была — салаты резала, стол накрывала… Я у мангала стоял весь день… А вы просто приехали развлечься.
— Ну а разве не для этого дача нужна? — искренне удивился Никита.— Чтобы землю копать да хозяйством заниматься? Мы-то приехали культурно время провести… Что тут такого?
Оксана вдруг произнесла:
— Уезжайте отсюда.
Собственный голос прозвучал для неё неожиданно чуждо — будто кто-то другой сказал эти слова вместо неё; кто-то такой же усталый и больше неспособный молчать дальше.
Повисла тишина. Ганна медленно положила телефон на стол:
— Что ты сейчас сказала?
Оксана повторила громче:
— Уезжайте прямо сейчас! Я больше не могу тянуть каждую субботу как каторгу: готовить до изнеможения ради того чтобы вы приезжали к накрытому столу, ели-пили сколько душе угодно… И при этом оставались недовольны!
Ганна вскочила со своего места:
— Ты серьёзно?! Павел! Ты слышишь вообще свою жену?!
Павел кивнул:
— Слышу отлично. И полностью согласен с каждым её словом.
Никита открыл рот было возразить, но Павел перебил его:
— Знаешь ли ты вообще сколько раз этим летом вы сюда приезжали? Восемь суббот подряд! И каждый раз одно и то же…