Вы звоните и заявляете, что хотите провести выходные на свежем воздухе. Приезжаете с пакетом мяса, уверенные, что этого вполне достаточно. А Оксана к вашему приезду успевает вскопать грядки, прибрать в доме, приготовить еду. Я тем временем развожу огонь в мангале, жарю мясо, потом за вами всё убираю. А вы просто сидите за столом — едите, высказываете недовольство и ещё требуете тишины.
— Мы же семья, — растерянно произнёс Никита. — Разве нормально вот так прогонять родных?
— А вы сами ведёте себя по-семейному? — отозвалась Оксана. Внутри у неё словно что-то лопнуло, и слова полились без удержу. — В прошлый раз ты обобрал почти весь куст малины и съел её прямо там, пока я была в доме. Я эту ягоду собирала для компота на зиму! А ты за несколько минут всё уничтожил.
— Я не знал… — пробормотал Никита.
— А две недели назад Ганна пошла за дом сфотографировать сирень и обломала три ветки. Этот куст я пять лет растила: поливала его, укрывала от морозов… А она просто сломала ветки ради букета в машину.
— Ну подумаешь, три веточки! — фыркнула Ганна. — У тебя же целый куст стоит! Ты всегда была жадной, Оксана. Ничего никому не отдашь.
— Собирайтесь и уезжайте, — спокойно повторила Оксана. — Сами справитесь или вам помочь?
Ганна схватила сумку с кресла, резко отодвинула его и направилась к машине. На полпути остановилась и бросила через плечо:
— Посмотрим ещё, кто тут жадный! Я маме всё расскажу! Всё!
Никита замялся и повернулся к брату:
— Павел… ты серьёзно нас выгоняешь?
— Я просто делаю то, что давно должен был сделать.
Никита покачал головой. Со стола он взял кусок недоеденного шашлыка, завернул его в салфетку привычным движением руки и пошёл вслед за сестрой к машине.
Через минуту они уехали. На столе остались грязные тарелки, скомканные салфетки и наполовину выпитый компот.
Оксана медленно опустилась в кресло: ноги её больше не держали. Павел сел рядом и взял жену за руку — ладонь у него была шероховатой от угольной пыли.
— Как думаешь… сильно они обиделись? — тихо спросила она.
— Наверняка сильно. Но это уже их дело.
— Они больше сюда не приедут…
— И отлично. Значит, в следующую субботу спокойно поработаем на участке: потом пожарим шашлык только для себя и никуда спешить не будем.
Оксана кивнула молча. Немного посидела так же тихо… Потом поднялась со стула и начала собирать посуду со стола. Павел тоже встал ей помочь: вместе носили тарелки в дом под тонкой струёй воды из крана мыли их тщательно; затем вытирали полотенцем и складывали всё обратно на полку.
— Знаешь… что обиднее всего? — вдруг сказала Оксана вполголоса, глядя сквозь окно на пустой стол под навесом во дворе. — Они даже не поняли своей неправоты… Ганна до последнего считала виноватой меня одну…
— Она так всегда будет думать… — усмехнулся Павел. — Всем расскажет теперь какая ты злая да негостеприимная… Только нам-то какое дело?
Он обнял жену за плечи; они стояли рядом молча у окна во двор: вечернее солнце окрашивало верхушки яблонь золотистым светом; лёгкий ветерок колыхал листву; пахло дымком от углей да скошенной травой… И где-то из-за забора доносился терпкий аромат полыни с соседнего участка…
— Пойду потушу мангал… — сказал Павел негромко.
Оксана вышла следом за ним на крыльцо; постояла немного наверху ступенек… потом неспешно спустилась к грядкам…
Взяла тяпку…
И никто во всём мире не сказал ей ни слова о том… чтобы она была потише…