— Да неужели? — изумилась Маргарита.
— Именно так. Мы собираемся оформить опекунство. Как только она немного окрепнет, отвезём её в город и всё уладим.
— Вот оно что?
— Да.
— Что ж, поступайте по-своему. А я всё равно расскажу.
Маргарита ласково провела ладонью по волосам Нины и продолжила:
— И года вместе не прожили, как его не стало. Несчастье на работе случилось, эх… Феврония тогда уже носила под сердцем твою маму. Спустя время она встретила Ярослава и стала его женой, но своего Андрея никогда не забывала — любила до конца.
«Выходит, мама — Ирина, а не Ирина?» — мелькнуло у Нины. — «Вот это поворот…»
Свекровь ещё немного постояла у кровати, прислушиваясь к дыханию девушки, затем тихо вышла. Маргарита помолчала, будто собираясь с мыслями, и негромко добавила:
— А ведь земля эта Андрея была, он её по завещанию ей оставил. Всё переписал — и дом, и сад, и даже пасеку. Да-а…
Теперь Нина ясно осознавала, почему бабушка так трепетно относилась к каждому клочку этой земли. Это был не просто участок — в нём жила память о сильном чувстве, о несбывшейся судьбе, о мимолётном счастье, которое вспыхнуло и погасло. Продать его означало бы предать всё это.
Едва эта мысль оформилась, как Маргарита наклонилась к ней и едва слышно прошептала:
— Слышала, что они затеяли? Хотят признать тебя недееспособной. А я-то знаю — ты всё понимаешь. Гони ты их прочь, этих родственничков! Замучают ведь!
Нина приоткрыла глаза, заговорщицки подмигнула старушке и снова сделала вид, будто спит.
***
Наутро Нина «очнулась», продолжая при этом умело играть роль рассеянной и слегка помешанной. Осматривать её вновь пришёл Василий, и девушка, улучив удобный момент, тихо попросила его задержаться.
— Ну что с ней? — поинтересовался Богдан, входя в комнату Нины.
Василий заговорил уверенно, осыпая собеседника медицинскими терминами, и в итоге подвёл итог: состояние Нины значительно улучшилось.
— Да её хоть в космос отправляй, — усмехнулся он.
По лицу Богдана было видно, что такой ответ его совсем не устроил — он явно собирался возразить врачу.