— Ярославчик, что за гвалт? Кто это там… — она осеклась, заметив сына с младенцем на руках и Оксану, сидящую на чемодане. — Это еще что за найденыш? Оксана, ты что, родила от кого-то и теперь пытаешься моего сына в отцы записать?!
— Мама, это не Оксана… Это Мария принесла… — пробормотал Ярослав. — Похоже, он мой.
Валентина схватилась за грудь, но быстро взяла себя в руки. Ее взгляд метнулся от сына к невестке с остротой лезвия.
— Оксана! Ну чего сидишь, как чужая? Видишь же — мужчине плохо, ребенок надрывается! Быстро в дом, проверь его. Может, обкакался или голодный. Ты же женщина — обязана помочь! Ярослав, тащи его внутрь! Простудится еще!
Оксана медленно поднялась с чемодана. Она наблюдала за тем, как Ярослав послушно пятится к двери квартиры под командованием Валентины, которая уже распоряжалась всем происходящим так уверенно, будто это ее собственная сцена.
— Ну! — рявкнула свекровь. — Заходи давай! Поможешь сейчас нам разобраться, а завтра уж решим: кто кому и что должен. Не оставлять же младенца в подъезде!
Оксана перевела взгляд на распахнутую дверь — ту самую, из которой ее недавно выставили без сожаления. Затем посмотрела на Ярослава: растерянного и жалкого «героя драйва». И на люльку с плачущим малышом внутри — невинным и беспомощным.
— Нет, Валентина… — произнесла она тихо и твердо. — Теперь я для вас лишь прошлое. Скучное и душное. Разбирайтесь сами.
Она взяла чемодан и направилась к лифту.
— Куда ты?! — вскрикнул Ярослав. — Оксана! Он же плачет! У тебя сердце есть?
— Есть… И впервые за долгое время оно свободно, — ответила она не оборачиваясь.
Двери лифта закрылись. Оксана вышла под холодный дождь… и улыбнулась. У нее не было ни плана действий, ни крыши над головой. Но главное: у нее больше не было их.
Зайдя в круглосуточную аптеку просто чтобы немного согреться от промозглого ветра, она заметила объявление на доске: «Нужна сиделка с проживанием срочно. Бабушка вредная, но комната большая». Она сорвала листок без колебаний: это точно лучше вокзала.
***
Дом по объявлению встретил ее запахом старых книг и нафталина. На пороге стояла сухонькая старушка с идеально выглаженным воротничком; глаза у нее были цепкие и проницательные до мурашек.
— Сиделка? — Леся оглядела гостью с ног до головы: мокрые кроссовки да дрожащие губы выдавали усталость и отчаяние. — Больше похожа на побитую дворнягу… Ладно уж… Проходи только аккуратно – паркет не залей мне тут водой! И запомни сразу: слез я не выношу так же сильно, как плохой кофе.
Оксане было всё равно – после того ада с Ярославом эта просторная комната в старинной квартире казалась настоящим спасением. Но расслабиться ей не дали – спустя пару часов телефон начал вибрировать без остановки: звонил Ярослав.
— Оксана! Ответь уже наконец! Он орет без перерыва! Мама упала в обморок – давление скачет! Ты обязана приехать его покормить – мы ничего не понимаем в этом деле! Это твой долг как жены!
Она смотрела на экран телефона без эмоций – только звенящая пустота внутри отзывалась эхом слов «жена»… «долг»…
— Кто там так рвется тебе кровь свернуть? — Леся появилась в дверях кухни опираясь на трость.
— Муж… бывший… Ярослав… — бросила телефон на кровать Оксана. — Говорит мне надо спасать его вместе с этим внезапным ребенком…
— Да этот твой Ярослав всегда был никчемным ловеласом – я еще со школы помню такого типа… А уж мать его эта Валька…