Я кивнула.
— Я была удобной.
— Таких не любят, Оксаночка, — сказала Лариса. — Ими пользуются. А потом выбрасывают, как… — она перевела взгляд на мой халат, который я всё ещё держала в пакете. Ночью Кристина забрала мои вещи из машины и сказала: “Потом разберёмся”. — …как ненужную вещь.
Я сжала губы.
— Мам, я не хочу ссор.
— И не надо ссориться, — ответила Лариса. — Нужно уметь ставить границы. И добиваться справедливости.
Кристина произнесла:
— Поехали.
И мы поехали.
Подъезд был тот же. Лестница тоже не изменилась. Только я уже была другой.
На мне была куртка Кристины, удобная обувь, волосы собраны в хвост, под мышкой — папка с бумагами.
Мы поднялись на нужный этаж. Кристина первой нажала на звонок — словно говорила за меня.
Дверь открыла Леся.
Внутри моей квартиры она держалась так уверенно, будто жила здесь всегда. Волосы аккуратно уложены, губы блестят от блеска, на ногах мои домашние тапочки — не те смешные, а хорошие, которые я берегла “для гостей”.
Увидев меня, она чуть замялась в улыбке.
— Ой… — пробормотала и отступила назад. — Ярослав, это она пришла…
Из комнаты вышел Ярослав в футболке и с видом человека, уверенного в своей правоте. Увидев меня — его лицо исказилось раздражением.
— Я же говорил тебе, Оксана. Не нужно приходить и устраивать…
— Я пришла только за своими вещами и документами, — спокойно ответила я.
— Забирай и уходи отсюда побыстрее, — резко бросил он. — Только без сцен.
Кристина шагнула вперёд:
— Сцена была вчера вечером, когда ты выставил её в подъезд в одном халате!
Ярослав поморщился:
— Не вмешивайся. Это наши личные дела.
— Это вопрос человеческого отношения! — твёрдо сказала Кристина.
Я избегала взгляда Леси. Всё моё внимание было сосредоточено на Ярославе — человеке, который двадцать два года жил рядом со мной и вдруг превратил меня в “постарела”.
— Ярослав… У тебя есть час на сборы. Потом ты уходишь отсюда сам.
Он усмехнулся коротко и зло:
— Ты что несёшь? Это моя квартира!
Я достала из папки документ и протянула ему:
— Нет, Ярослав. Это жильё принадлежит моей маме. Ты сам подписал бумаги об этом.
Его лицо сразу изменилось: сначала удивление сменилось злостью, а затем появилась растерянность.
— Это… это просто формальность была! Для безопасности! Это ничего не значит!
— Значит ещё как! Ты здесь больше не хозяин. А вы с Лесей теперь просто гости… которых никто больше сюда не зовёт.
Леся резко вдохнула:
— Ярослав… ты ведь говорил…
Он оборвал её:
— Молчи!
Затем снова повернулся ко мне:
— Оксана… ну зачем ты всё усложняешь? Мы можем договориться по-хорошему… Ты же взрослая женщина…
Слово “взрослая” он произнёс так буднично и холодно… словно снова предлагал быть удобной для всех вокруг себя.
Я кивнула:
— Именно поэтому мы решим всё спокойно: ты собираешь вещи и уходишь отсюда сам по-хорошему.
Он повысил голос:
— Да никуда я не уйду! У тебя нет права!
Мой голос остался тихим:
— Есть право… После того как вчера ты показал своё истинное лицо – теперь решаю я сама по-взрослому…
Кристина молча стояла рядом со мной и смотрела на него так внимательно… будто впервые увидела настоящего человека за маской привычного образа…
Ярослав сделал шаг ко мне ближе и попытался дотронуться до моего локтя:
— Окса… ну давай без этого… Ну что ты?.. Ты же понимаешь – я просто запутался… Не хотел тебя ранить…
Я спокойно отступила назад – без резких движений:
— Уже ранил… И унизил тоже… Но сейчас речь уже совсем о другом…
Он крепко сжал челюсть:
— Тогда ты пожалеешь об этом…
И тут мне стало даже немного смешно – угрожает тот самый человек, который вчера выгнал меня из дома даже не подумав проверить документы…
Я посмотрела ему прямо в глаза:
— Жалеть будешь именно ты…
Я набрала номер Ларисы по видеосвязи – она ответила сразу же…
— Мам… скажи Ярославу прямо: кому принадлежит квартира?
Лариса посмотрела прямо в камеру телефона – спокойно и твёрдо произнесла:
— Ярослав… жильё моё собственное. Прошу вас покинуть его сегодня же. Оксана остаётся здесь жить дальше сама. Если потребуется – приеду лично вместе с участковым инспектором или юристом…
Лицо Ярослава побледнело заметно…
Он попытался смягчить тон голоса:
— Надя… то есть… Лариса Ивановна…
Но Лариса перебила его сразу же:
– Не стоит пытаться уговорить меня словами… Всё уже сказано дочерью… И обсуждать нечего… Это просьба – но лучше бы вам её исполнить добровольно…
Связь прервалась сама собой – я убрала телефон обратно в карман…
В глазах у него появилось что-то новое – страх… Но вовсе не за меня… а за самого себя…
Он прошептал почти неслышно:
– Так вот как?.. Ты всё это заранее придумала?..
– Нет… Просто вспомнила то решение… которое когда-то принял сам ты…
Он отвернулся от меня молча… прошёл через комнату к шкафу… достал оттуда чемодан – тот самый старый чемоданчик из нашего общего прошлого – начал складывать туда свои вещи без слов…
Леся стояла неподвижно у стены с руками прижатыми к груди…
– Ярослав!.. Объясни мне!.. Мы ведь договаривались?..
Он посмотрел на неё устало глазами человека без сил…
– Сейчас некогда объяснять…
– То есть?.. – голос у неё дрогнул заметно сильнее прежнего… – Ты бросаешь меня?..
И вот тогда впервые стало видно: она действительно ничего такого не ожидала от этой встречи… Думала пришла получить победу готовую на блюде… А оказалась перед пустотой чужого дома…
Тем временем он продолжал собирать вещи молча…
А я пошла в спальню собрать свои документы и украшения вместе с личными вещами… Взяла только самое необходимое для начала новой жизни…
На тумбочке увидела фотографию: мы вдвоём улыбаемся где-то у моря во время отпуска много лет назад…
Я взяла снимок рукой и положила обратно внутрь ящика стола без лишних эмоций: ни разбивать его мне больше незачем… ни выбрасывать тоже нет смысла… Пусть останется частью прошлого — но больше никогда оружием быть ему нельзя…
Через сорок минут они ушли оба…
Леся ушла со слезами на глазах полными обиды; Ярослав вышел молча — лицо каменное как скала перед бурей…
На пороге он остановился вдруг ненадолго — оглянулся через плечо ко мне обратно…
– Думаешь тебе станет легче после этого?
Я посмотрела ему прямо в глаза спокойно:
– Мне уже легче стало сейчас… Потому что теперь я точно знаю — больше никогда не окажусь босиком посреди подъезда ночью в тапочках…
Он хотел что-то сказать напоследок — но промолчал всё-таки и ушёл прочь окончательно…
Дверь захлопнулась за ними тихо…
Наступила тишина полнейшая вокруг меня внутри квартиры вновь ставшей моей по-настоящему впервые за долгое время…
И вдруг пришло осознание простое: вот оно начало новой жизни наконец-то наступило само собой…
Не яркое оно было.
Не праздничное.
Но честное до конца внутри себя самой теперь точно навсегда…