Тридцатого декабря он предпринял последнюю попытку:
— Если ты не уедешь добровольно, я вызову участкового. Скажу, что ты мне угрожаешь.
— Вызывай, — невозмутимо ответила я, продолжая вытирать посуду. — И заодно расскажешь, как пытаешься выставить законную жену из общей квартиры ради другой.
Он запнулся. Впервые в его взгляде мелькнула растерянность. Возможно, лишь теперь до него стало доходить, во что он всё это превращает.
Как ни странно, в ту секунду я ощутила к нему нечто похожее на жалость. Он выглядел потерянным, каким‑то вдруг постаревшим.
Тридцать первого декабря ровно в полдень раздался звонок в дверь. Я заканчивала готовить обед.
На пороге стояла женщина — старательно молодящаяся, с волосами цвета спелой меди и броским макияжем. Маричка собственной персоной. В руках — пакет с продуктами и новогодние украшения.
— А вы всё ещё здесь? — протянула она с удивлением, окинув меня изучающим взглядом. — Тарас сказал, что всё уже улажено…
— Нет, милая, — впервые за долгое время я почувствовала внутреннюю опору. Сила будто разлилась по телу, выпрямив спину. — Ничего не улажено. И не будет так, как вам удобно.
В её глазах промелькнула тень тревоги. Похоже, она ожидала увидеть покорную «бывшую», а не человека, который не собирается отступать.
— Но мы с Тарасом… — начала она, неловко переступая с ноги на ногу.
— Делайте что хотите, — перебила я. — Только помните: эта квартира принадлежит нам обоим. И я отсюда не уйду.
Она так и осталась на пороге, не решаясь переступить через него. Самоуверенность, с которой пришла, таяла буквально на глазах. Видимо, Тарас рисовал ей иную картину: лёгкий разрыв с прошлым, новая жизнь без лишних сложностей…
В итоге Тарас, устроив скандал, ушёл встречать Новый год в другом месте вместе со своей ненаглядной Маричкой. А я провела праздник одна — без почти уже бывшего мужа.
***
Январь выдался морозным. И не только за окном — внутри было не теплее. Тарас перебрался в гостиную на диван, я осталась в спальне. Разговаривали мы редко и лишь по необходимости:
— Пришли счета.
— Надо вызвать мастера, раковина забилась.
— На следующей неделе собрание жильцов.
Каждая фраза звучала сухо и отчуждённо, словно между нами выросла невидимая перегородка.
Маричка появлялась почти ежедневно. Я слышала их приглушённые разговоры — они что‑то планировали, обсуждали будущее. Моё присутствие их явно смущало: стоило мне пройти мимо, как голоса сразу стихали.
Начались судебные разбирательства. Тарас настаивал на продаже квартиры:
— По‑другому не получится. Нужно делить.
И вдруг, к собственному удивлению, я поймала себя на странной мысли: а так ли мне нужна эта квартира? Что на самом деле меня здесь удерживает?
Стены, пропитанные ложью? Комнаты, где каждый угол напоминает о предательстве?
Впервые за долгое время я задумалась о своих желаниях. Не как жена Тараса, а как самостоятельный человек.
Просматривая объявления о продаже, я случайно наткнулась…