— Оформляй квартиру на меня. Сегодня же. Я это заслужила, а ты — нет, — произнесла Галина спокойно, будто просила подать чайник.
Мария не сразу осознала смысл сказанного. Кружка застыла в её руке, чай давно остыл, и этот холод вдруг стал единственным, что ощущалось по-настоящему.
— Простите… что вы сказали? — голос у Марии звучал ровно и сдержанно, почти как у преподавателя на уроке. Даже самой себе она показалась неожиданно спокойной.
Галина сидела в кресле с прямой спиной, словно присутствовала на собрании жильцов. На коленях лежала сумка с замком наружу — всё выглядело так, будто она готова к наступлению. Только вместо оружия — кожзам и порядок.
— Ты всё поняла. Переписываешь квартиру на меня — и мы забываем об этом неприятном инциденте, — проговорила она и перевела взгляд мимо Марии туда, где в коридоре переминался Назар. — Назар, скажи ей.
Но Назар промолчал. Он кашлянул неловко и отвёл глаза в сторону.
Мария ощутила внутри знакомое тягучее чувство: не гнев даже, а отвращение. Как если бы кто-то пытался вытереть лицо грязной тряпкой.
— Галина… — медленно произнесла Мария. — Эта квартира принадлежит моим родителям. Это был их подарок нам с Назаром. Все документы оформлены на меня. Как вы вообще…
— Вот именно! Подарок! Тебе! Постороннему человеку! А я кто? Я мать! Всю жизнь посвятила сыну! Не тебе!
Мария перевела взгляд на Назара: он стоял у стены точно так же, как когда-то в детстве после плохой оценки перед вызовом родителей в школу. И вдруг стало ясно: сейчас он не муж… он снова сын. В комнате трое человек — но семьи здесь нет.
— Уходите из моего дома, — тихо сказала Мария.
Галина удивлённо приподняла брови.
— Это истерика, — холодно констатировала она. — Ты ещё не поняла правил этой игры… Поймёшь со временем.
Мария поднялась и шагнула к двери; без пафоса распахнула её настежь.
— Уходите. Сейчас же.
Галина поднялась неторопливо, уверенная в своей правоте до последнего шага. Уже у выхода она обернулась:
— Не тебе решать… Пока ты думаешь иначе… Назар, пошли!
Назар сделал шаг вперёд… но остановился посреди комнаты. Его пальцы судорожно сжались на ремне сумки; он выглядел одновременно жалким и опасным.
— Мама… Давай не сейчас…
— А когда? Когда она тебя окончательно использует? — усмехнулась Галина и направилась к выходу.
Они ушли молча; дверь закрылась мягко и бесшумно: Галина никогда не хлопала дверями — свои точки она ставила иначе.
Мария осталась одна среди тишины – гнетущей тишины, похожей на след от чужих рук на шее: вроде ничего страшного… но дышать неприятно.
Если бы кто-то спросил Марию о том моменте, когда всё началось – это была бы не свадьба и даже не сегодняшний день с открытой дверью… Она бы вспомнила лестничную площадку – и голос у входа:
— Могла бы хоть раз надеть что-нибудь приличное… – сказала тогда Галина вместо приветствия.
Голос был негромкий – но такой уверенный в себе тональности, что казалось: вот-вот соседи выйдут из квартир голосовать за право прохода внутрь подъезда для “недостойной”.
Мария тогда улыбнулась автоматически – той самой учтивой улыбкой для родителей учеников, которые уверены: их ребёнок гений… а учителя просто вредные людишки без понимания таланта.
Рядом стоял растерянный Назар – старался выглядеть взрослым… напрасно старался.
— Мама… это Мария… – представил он девушку так неловко, будто оправдывался за неё перед кем-то важным.
Галина протянула имя с лёгкой насмешкой:
— Ма-рия-я… Ну заходите…
В квартире пахло жареным луком вперемешку с чем-то церковным – странный аромат заставлял одновременно проголодаться и извиняться ни за что ни про что. Уже тогда Мария подумала: здесь никто не будет радоваться тому факту, что у Назара появилась женщина рядом… Здесь будут оценивать её по шкале “пригодности”.
За столом Галина смотрела на неё пристально – словно сканировала штрих-код товара перед возвратом:
— Ты репетитор?
— Преподаватель,— поправила Мария спокойно.
— Ой да ладно тебе,— отмахнулась Галина.— Сейчас все себя так называют… Слов красивых много развелось… А толку?
Назар хмыкнул невнятно – то ли соглашаясь из страха конфликта, то ли просто от неловкости ситуации; Марии захотелось пнуть его под столом ногой… Но вместо этого она лишь сильнее сжала салфетку в руке до хруста бумаги между пальцами…
Галина говорила без прямых оскорблений – её интонации были хуже: они давали понять одно – ты здесь временно; ошибка системы; сбой программы…
— Клиенты есть? Или так по соседям ходишь? Сейчас модное слово придумали “самозанятые”… Раньше это называлось “работы нормальной нет”…
Щёки у Марии налились жаром – но вовсе не от стыда… От ярости внутри груди… Но она промолчала тогда ещё надеясь: “Ну первое впечатление бывает разное… Главное ведь Назар хороший…”
После ужина уже во дворе дома Мария сказала прямо:
— Она унижала меня…
Назар тяжело вздохнул как человек усталый от очевидных разговоров:
— Не бери близко к сердцу… У неё характер такой… Всех проверяет сначала… Привыкнешь…
Слово “привыкнешь” ударило сильнее всего сказанного за ужином: потому что оно означало вовсе не поддержку или участие рядом… Оно значило только одно: “Терпи”.
Мария посмотрела ему вслед впервые задаваясь вопросом всерьёз: «А умеет ли он вообще защищать кого-либо?.. Или только объяснять почему этого делать необязательно?»
Дальше всё завертелось стремительно: подготовка к свадьбе; списки гостей; звонки бесконечные; выборы меню-нарядов-декораций…
Острое постепенно притупилось повседневностью как нож тупится о металлическую мойку…
А потом во время свадьбы Сергей поднялся со стаканом шампанского:
— Доченька наша любимая! Мы с мамой подумали вот о чём… Не хотим чтобы вы мотались по съёмным квартирам туда-сюда… Вот ключи! Ваш дом!
Зал взорвался аплодисментами; кто-то даже свистнул весело; подруги Марии зашептались восторженно: “Вот это да!”
Назар побледнел сперва резко потом натянуто попытался улыбнуться…
А вот Галина даже бровью не повела– сидела неподвижная как статуя приговорённая судьбой…
Марий взгляд встретился с её глазами– тяжёлыми ледяными прищуренными– там было ни капли радости или удивления…
Только немая претензия читалась отчётливо:“Почему дарят ей?.. Почему не мне?”
С того дня квартира перестала быть просто жильём– она стала символом того факта который Галина никак принять не могла…
Мария выбирала занавески со вкусом расставляла книги по полкам развешивала фотографии по стенам веря искренне– уют делает людей добрее…
Наивность эта длилась ровно до первого визита без звонка…
Через пару недель после свадьбы Галина появилась «в гости»– без предупреждения– как инспекторская проверка внезапная…
Проходя по комнатам трогая ткани пальцами заглядывая в углы словно ищет улику преступления прошептала:
— Устроились неплохо конечно… Когда родители всё приносят готовенькое жить легко…
Улыбка вновь появилась привычная у Марии:
— Мы очень благодарны им,— ответила она спокойно…
Но услышала в ответ жёсткое:
— Благодарить мало надо было заслужить сначала!… В наше время такого себе никто позволить бы не мог!
И дальше пошло знакомое до боли перечисление «как раньше было трудно», «как мы добивались всего сами», «как молодёжь нынче избалована»…
Назар ходил следом молча иногда вставляя нейтральное «Мам ну хватит уже…» звучавшее скорее как просьба коту перестать точить когти о диван чем защита жены…
Визиты стали регулярными сначала раз в месяц потом каждую неделю…
Галина приходила словно хозяйка могла переставить посуду открыть шкаф сказать строго:
― У тебя тут беспорядок!
Сначала злило потом надоело злиться…
Появилась усталость та самая которая приходит когда понимаешь окончательно ― человек меняться никогда уже не будет
Он просто продолжает идти вперёд пока его кто-нибудь наконец остановит
Каждый раз Назар говорил одно и то же:
― Не накручивай себя