— Так вот теперь ты и живёшь вместе со своей матерью! — произнесла Екатерина. — Ярина, проходите. Теперь вы здесь главная.
Дмитрий не появлялся дома с пятницы до воскресенья. Для него это стало обыденностью, не вызывавшей ни угрызений совести, ни тревоги. Он давно убедил себя, что в этом нет ничего предосудительного.
Екатерина уже давно привыкла к его «особому графику». А чего ему было опасаться? Он был уверен: она смирилась с его образом жизни — по крайней мере, так ему казалось.
«Если любит — стерпит», — размышлял Дмитрий, поворачивая ключ в замке входной двери.
В доме царила привычная тишина. В гостиной Екатерина устроилась на диване, небрежно опершись на подлокотник и рассеянно щёлкая кнопками пульта.
Их пятилетняя Мария будто бы полностью растворилась в своём воображаемом мире — из детской доносился гул игрушечных машинок. Всё выглядело чересчур спокойно, словно его отсутствие осталось незамеченным.
Дмитрий прошёл в спальню и бросил сумку на пол. Он ожидал привычной сцены: упрёков или хотя бы недовольного взгляда. Но ничего подобного не последовало. Ни шагов навстречу, ни вопросов, ни даже мимолётного замечания. Это начинало выводить его из равновесия.
— Тебе нечего мне сказать? — спросил он наконец, не выдержав молчания.
Екатерина медленно обернулась через плечо и посмотрела на него отстранённым взглядом — почти безучастным.
— А что именно ты хочешь услышать? — её голос прозвучал спокойно и холодно.