Тест она купила лишь спустя пару дней. И только через ещё два решилась его сделать. Данило молчал. Без него стало так пусто, что Мария и представить не могла, как может быть так одиноко.
Две полоски.
Снова две полоски.
И опять — две полоски.
Она сама отправилась к Ларисе. Почему — объяснить не могла. Та удивилась, но обрадовалась её приходу.
— Вспомнила про старуху!
— Ну какая ты старуха! — вспылила Мария. — Тебе всего шестьдесят три, тебе бы ещё замуж выходить! А ты всё твердишь: старуха да старуха!
— Нет уж, милая, это тебе пора замуж. У меня был один Владимир, и он меня там дождётся.
Мария едва удержалась от усмешки: интересно, как они там собираются делить Владимира с Ганной? Ведь мама была первой женой…
— Ты у врача была?
— Что? — не сразу поняла Мария.
— Ну… твои головокружения.
— А… Нет. Всё в порядке, не переживай.
— Мария, тебе надо показаться врачу.
— Да зачем?
Лариса прикусила губу и тихо сказала:
— У твоей матери опухоль в голове была.
Мария застыла на месте. Щёку прикусила до боли.
— Опухоль?
— Да. Тоже сначала просто голова кружилась, а в остальном вроде бы всё нормально было. А когда нашли — уже поздно оказалось…
Трудно было поверить: Лариса заговорила о Ганне? Никогда раньше она её не упоминала. Значит, болезнь… Но почему Владимир об этом молчал?
— У вас с папой всё началось ещё при маме? — осмелилась спросить Мария.
Лариса подняла на неё удивлённый взгляд:
— Началось?
— Ну вы же почти сразу поженились…
В глазах Ларисы мелькнуло что-то странное — будто жалость проскользнула во взгляде.
— Мы поженились за пять лет до твоего рождения, — произнесла она спокойно.
Мария растерялась. О чём это она говорит?
— Я так и думала… Он ничего тебе не рассказал. Боялся всегда правду сказать…
— Подождите… Так они… Они ведь не были женаты?
Лариса покачала головой:
— Нет…
Марии стало холодно внутри от внезапного понимания происходящего.
— Они… Она… То есть я…
Слова застряли где-то в горле и не находились вовсе.
Лариса протянула руку и крепко сжала её ладонь:
— Не мучай себя этим. Всё давно прошло и забылось… Мне сначала тяжело было — ты бы знала как… Я ведь детей иметь не могу… А он всё исчезал куда-то, сказки мне рассказывал… А потом признался: мол, у неё болезнь тяжёлая, у нас дочь есть… Я её бросить не могу… Вот так…
Во рту стало горько от слёз и тошноты одновременно. Марию затрясло мелкой дрожью; подступившая тошнота заставила её метнуться в туалет — там её вырвало. Потом долго плескала на лицо холодную воду из-под крана.
— Сходила бы ты к врачу, дочка…
Зачем она это сказала? Зачем именно сейчас?..
— Мне врач ни к чему… — прошептала Мария едва слышно. — Я беременна…
— Что?..
Теперь глаза Ларисы тоже увлажнились от волнения:
— А кто отец ребёнка?
Мария только отвела взгляд:
— Какая теперь разница…
Она ожидала услышать вопрос о том, собирается ли оставить малыша. Но Лариса его так и не задала. Только смотрела внимательно на Марию и тихонько кусала губы от волнения или слов без ответа…
Мария прошептала:
— Спасибо…
Лариса удивлённо вскинула брови:
— За что же?
Мария подошла ближе и обняла её крепко-крепко:
— За всё…
Надо бы ей котёнка подарить… Котёнок ведь – это хорошо… И ребёнок тоже… наверное…