— На год-два? Ты вообще слышишь, что говоришь?
— У меня нет другого выхода!
— Выход есть всегда! Отдай его мне! Я справлюсь, я воспитаю!
Наступила тишина. Затем снова послышался голос матери — отстранённый, будто чужой:
— Антон против. Он считает, ты будешь настраивать Ярослава против нас.
— Антон? А он-то тут при чём? Какое он имеет отношение к моему внуку?
— Он станет моим мужем. Теперь решения принимает он.
Ярослав стоял за дверью и слушал. Внутри него что-то медленно рушилось. Без звука, без боли — как весенний лёд под солнечными лучами тает и исчезает.
Прошла неделя — за ним приехали.
Мама уложила его вещи в большую клетчатую сумку. Говорила о «хорошем месте», о «новых друзьях», уверяла, что это ненадолго. Ярослав не вслушивался в её слова. Он просто смотрел на неё — на красивое лицо, которое вдруг стало чужим… Пытался запомнить каждую черту. Не знал зачем — просто чувствовал: нужно.
Нина стояла во дворе.
Она плакала молча — так плачут те, у кого слёзы уже иссякли и не осталось сил даже всхлипывать. Ярослав обнял её крепко, вдохнул знакомый запах — пироги, герань и ещё что-то родное до боли.
— Я приду за тобой, — прошептала она. — Обещаю тебе, я найду тебя.
Он кивнул. Ему хотелось верить ей.
Машина тронулась с места. Ярослав смотрел в окно сзади салона: бабушка бежала следом… маленькая фигурка в старом платке всё уменьшалась вдали… Потом она вдруг остановилась и опустилась на колени прямо посреди пыльной дороги.
Господи… как же она стояла там одна на коленях в этой пыли…
Он не заплакал тогда. Просто не смог. Внутри было пусто и тихо — словно из дома вынесли всё до последнего стула.
***
Интернат оказался большим серым зданием с запахом хлорки и варёной рыбы. Официально это называлось «специальное учреждение для детей без родительской опеки». Между собой дети называли проще: детдом.
Ярослава определили в группу среднего возраста: двенадцать мальчиков в комнате с железными кроватями и тумбочками цвета казённой зелени. На стене висел выцветший плакат с правилами поведения.
Первые дни он молчал почти постоянно, сидел у окна на своей кровати и глядел на дорогу за оградой интерната. Ждал.
Мама пообещала приехать «скоро». Но сколько длится это «скоро»? День? Неделя? Месяц? Каждый раз при виде машины во дворе сердце замирало от надежды… И каждый раз напрасно.
Прошёл месяц… потом второй… затем полгода…
Она так и не приехала.
***
Лариса работала здесь воспитательницей уже много лет. Женщина невысокого роста с мягкими чертами лица и добрыми голубыми глазами.
Когда-то у неё был сын…
Он погиб в автокатастрофе семнадцатилетним подростком. С тех пор Лариса жила одна.
На третий день она заметила нового мальчика: сидит у окна неподвижно, от еды отказывается, вздрагивает от каждого шороха… Маленький потерянный ребёнок среди чужих стен…
Она не стала расспрашивать или лезть ему в душу с утешениями — просто вечером подошла к нему, присела рядом на кровать и положила книгу на тумбочку:
— Это Жюль Верн… «Дети капитана Гранта». Любишь приключения?
Ярослав пожал плечами без интереса.
— Полистай перед сном… Если понравится — принесу ещё что-нибудь из своего шкафа…
Он начал читать просто чтобы отвлечься хоть чем-то… А потом втянулся всерьёз. Через неделю сам подошёл к Ларисе за новой книгой… Потом ещё одной… Так между ними возникла странная дружба взрослой женщины и девятилетнего мальчика вне всяких правил или ожиданий общества…
Она научила его играть в шахматы; помогала разбираться с уроками; иногда тайком приносила печенье или яблоко из своих запасов…
Но главное было даже не это… Она разговаривала с ним как со взрослым человеком – без сюсюканья или назиданий:
— Ты ни в чём не виноват, — сказала она однажды после того как он решился рассказать ей всё начистоту. — Запомни это навсегда: ты ничего плохого не сделал! Что бы тебе ни говорили другие – ты был ребёнком! Всё происходящее вокруг – ответственность взрослых! Они должны были тебя защитить!
Он слушал её… И пытался поверить… Но получалось плохо…
***
Дмитрий появился здесь спустя год после Ярослава: рыжий худощавый парнишка со множеством веснушек и вечными синяками на кулаках – дрался почти ежедневно: то со сверстниками, то со взрослыми воспитателями; однажды даже сцепился с директором интерната…
Его мать злоупотребляла алкоголем – серьёзно и надолго уходя в запои; могла забыть накормить сына несколько дней подряд… Соседи вызвали органы опеки – Дмитрия забрали…
Он ненавидел весь мир яростно и открыто: воспитателей – за правила; стены – за холод; детей – особенно тех кто плакал по ночам…
Слабаков он презирал больше всего…
Почему они подружились с Ярославом – загадка даже для самого Ярослава… Может потому что тот никогда не плакал… Или потому что молча принимал Дмитрия таким какой он есть… А может потому что однажды вступился за него перед старшеклассником-верзилой пытавшимся вырвать у Дмитрия единственную ценность – фотографию матери…
После той драки Дмитрий приложил мокрую тряпку ко рту:
— Ты нормальный парень… Не овощ какой-нибудь…
Так они стали друзьями… Или братьями по несчастью… Название роли значения не имело – главное было то чувство плеча рядом…
***
Нина выполнила своё обещание…
Через три месяца после того как увезли Ярослава она пришла к ограде интерната сама… Стояла там долго пока кто-то из ребят не позвал воспитательницу… Охранник хотел прогнать старушку но Лариса вмешалась:
— Она ведь ничего плохого не делает… Пусть постоит немного…
Ярослав увидел её через окно комнаты… И глазам своим сначала не поверил: маленькая фигурка в поношенном пальто; платочек повязан туго; свёрток прижат к груди…
Он выбежал во двор стремглав; сердце колотилось так сильно будто сейчас вырвется наружу; дыхание перехватило от волнения… Он просунул руки сквозь прутья забора схватил её за рукав крепко-крепко:
— Бабушка Нина!
Она смеялась сквозь слёзы одновременно протягивая ему свёрток: там были домашние пряники; варежки связанные ею самой; открытка где нарисован кораблик детской рукой…
— Я пыталась тебя забрать! Обошла все инстанции! Даже до Чернигова добралась! Но они говорят – мать против! Без её согласия никак нельзя! Дом продала я ради адвоката хотела нанять да квартиру снять чтоб условия были хорошие для тебя!… Всё равно отказали!
Ярослав слушал поражённый до глубины души: как можно продать дом ради того кого всё равно нельзя вернуть?..
— Теперь я живу тут рядом совсем близко! Комнату сняла в коммунальной квартире!… Буду приходить каждую неделю слышишь?! Каждую неделю!
И она действительно приходила…
Иногда охрана прогоняла её прочь а иногда разрешали постоять у забора подольше… Она всегда приносила что-нибудь полезное или вкусное: еду домашнюю; книги интересные; вещи связанные своими руками…
Однажды среди этих подарков оказался тот самый швейцарский нож — принадлежавший когда-то отцу Ярослава…