Однажды она принесла тот самый швейцарский нож — отцовский, тот, что Ярослав случайно оставил дома перед отъездом.
— Сохрани его, — прошептала она. — Это память о твоем папе. Не забывай его.
Ярослав хранил. И помнил.
***
Проходили годы.
Он взрослел, учился, менялся. Из замкнутого мальчишки превратился в такого же немногословного подростка. Становился жестче, колючее, никого не подпускал близко. Учеба давалась легко — не потому что стремился к успеху, а потому что книги и занятия хоть как-то заполняли зияющую пустоту внутри. Он играл в шахматы с Ларисой, вступал в драки плечом к плечу с Дмитрием, когда было нужно, и каждое воскресенье ждал бабушку у ограды.
Она старела у него на глазах.
Седина в волосах становилась гуще, морщины углублялись, а палочка стала ее постоянной спутницей уже несколько лет назад. Но она приходила всегда — и в дождь, и в снегопад, и даже в лютый мороз.
***
Когда Ярославу исполнилось семнадцать лет, он узнал: у матери родилась дочь по имени Марьяна. Об этом поведала Лариса — она случайно увидела снимок в местной газете. Оксана была запечатлена на благотворительном вечере: нарядная, улыбающаяся рядом с Антоном и маленькой девочкой в пышном платье.
Ярослав долго смотрел на фото. Пытался вызвать хоть какие-то чувства… обиду или злость… боль… Но внутри было по-прежнему пусто.
Тогда он решился написать письмо — первое и единственное:
— Мама… скоро я закончу интернат. Я не держу зла на тебя. Может быть… мы могли бы встретиться? Просто поговорить. Я ничего не попрошу — обещаю.
Адрес ему подсказала бабушка. Он отправил письмо и стал ждать.
Прошел месяц… потом второй… третий…
Ответа так и не пришло.
***
А затем погиб Дмитрий.
Он сбежал из интерната поздней осенью — холодной, сырой ноябрьской ночью с первым снегом и пронизывающим ветром. Узнал: мать вроде бы бросила пить, устроилась на работу… Жизнь начала налаживаться. До выпуска оставалось всего полгода — но он не мог больше ждать. Очень хотел домой.
Через несколько дней его нашли под мостом за тридцать километров от города: переохлаждение… Домой он так никогда и не вернулся.
О случившемся Ярослав узнал от Ларисы.
Она говорила тихо и осторожно — как разговаривают с теми, кто может сорваться в любую минуту… Но он уже ничего не слышал: только гул стоял в ушах — будто водопад шумел где-то вдали…
Позже он разбил окно спальни голыми руками: боли не чувствовал вовсе; кровь стекала по пальцам незамеченной… Кричал что-то невнятное; позже даже сам вспомнить не мог слова… Кажется: «Почему? Он ведь просто хотел домой!»
Лариса обняла его тогда крепко — молча держала рядом до тех пор, пока слезы сами собой не иссякли…
На следующее утро было воскресенье… Он забыл об этом после трагедии… дни смешались… Но проснувшись вдруг вспомнил — пошел к забору…
Бабушка ждала там же…
В своем стареньком пальто с палочкой под мышкой; сверток привычно прижат к груди… Увидев лицо Ярослава — расплакалась сразу… Она уже все знала: Лариса позвонила ей вечером накануне…
— Нина… — прошептал он сквозь прутья решетки забора лбом прижавшись к металлу… — Почему ты никогда не сдавалась?
Ее ладонь коснулась его щеки сквозь прутья – теплая морщинистая рука пахла пирогами и яблоками…
— Потому что ты остался мне вместо моего Василия… Я дала слово у его могилы… И потому что ты мой родной мальчик… моя частичка… Этого достаточно…
Он закрыл глаза – щекой прижался к ее ладони…
Дмитрий искал мать – ту самую женщину, которая однажды отказалась от него…
А у него самого всё это время была бабушка – та самая женщина, которая никогда его не оставляла…
***
На следующий год Ярослав окончил интернатскую школу с приличным аттестатом – оценки были крепкие; впереди ждала взрослая жизнь – та самая жизнь без инструкций или подготовки…
Государство выделило ему койку в общежитии – угол среди таких же ребят из детских домов; никому ненужных взрослых детей без семьи…
Он подал документы в техникум – для сирот там действовали льготы при поступлении…
Учился усердно; параллельно работал кем придется – грузчиком или разнорабочим; копил деньги на продолжение учебы: техникума казалось недостаточно для того будущего о котором мечтал отец…
Каждые выходные ездил к бабушке…
Она жила всё там же – маленькая комнатка коммуналки со скрипучим диваном да геранью на подоконнике; ту самую герань она привезла вместе с собой после продажи дома – единственная вещь из прежней жизни…
Пили чай с пирогами (она теперь пекла редко – сил почти нет), но к приезду любимого внука старалась каждый раз…
Рассказывала про сына своего – каким был мальчишкой Василий; как увлекался машинами да мечтал колесить по всей стране…
Ярослав слушал внимательно – старался представить себе того молодого живого отца которого почти совсем не помнил…
— Ты очень похож на него… Не внешне даже… А внутри такой же упертый… такой же сильный…
Сильным себя Ярослав никак не ощущал тогда… но спорить тоже не стал…
***
Позже поступил учиться дальше – вечернее отделение института (ведь днем работал)… Получив диплом инженера устроился работать на завод… Шаг за шагом восстанавливал ту жизнь которую когда-то потерял восьмилетним ребенком…
И тогда встретил Елену…
Она трудилась медсестрой при заводской поликлинике; однажды он пришел туда после травмы (порезался о станок) — ерунда вроде бы — но именно тогда впервые увидел её: невысокая девушка с темными волосами да внимательными карими глазами; голос тихий спокойный…
Она аккуратно перевязала рану:
— Завтра зайдите снова — повязку сменим…
Он пришёл снова… Потом ещё раз… И ещё много раз после того — хотя рана давно затянулась — просто хотелось поговорить или хотя бы увидеть её снова…
Елена была из обычной семьи: мама-папа-младший брат-домик с яблонями-и воскресные обеды у бабушки за городом… Всё то чего у Ярослава никогда прежде не было…
Он боялся рассказать ей правду о себе — думал отвернётся или испугается прошлого которого стыдился сам…
Когда всё-таки решился рассказать — готов был ко всему: жалости или неловкости может быть даже брезгливости…
Но вместо этого она просто взяла его за руку:
— Ты ведь ни в чём не виноват из того что сделали другие люди… А каким человеком ты вырос я вижу сама…
Через год они поженились тихо-скромно– просто расписались да посидели потом вдвоем с близкими за столиком маленького кафе… Конечно же Нина была рядом– куда без неё? Счастливая вся заплаканная достала своё лучшее платье– то самое которое берегла десятилетиями только ради этого дня:
— Дождалась наконец! Спасибо тебе Господи! Дождалась счастья моего внученьки!
***
Звонок раздался глубокой ночью– Катерина уже спала (она была беременна пятимесячным сроком)– быстро уставала последнее время– заснула рано как обычно..
Ярослав снял трубку машинально– толком ещё даже глаза открыть не успел:
— Это вы? Ярослав? Ваша бабушка Нина доставлена сегодня ночью в городскую больницу.. Инсульт..
Он потом так и не вспомнил как одевался.. Как вызвал такси.. Как мчался по больничным коридорам.. Помнил только одно лицо перед глазами– бледное неподвижное лицо бабушки.. И тонкую руку подключённую к капельнице..
Она была при сознании..
— Ярославчик.. – прошептала едва слышно.. Он наклонился ближе чтобы уловить каждое слово..
— Позови свою мать.. Хочу простить её перед смертью.. Не ради неё самой.. Ради тебя.. Чтобы ты эту тяжесть больше никогда внутри себя не носил..