— Мы с мамой уже всё обсудили, — с воодушевлением объявил муж, ставя на кухонный стол три увесистых пакета, набитых самыми бюджетными макаронами и сахаром по скидке.
Первые лучи марта осторожно пробирались в окно, намекая на скорую весну, однако в нашей гостиной вдруг ощутимо похолодало. Я неторопливо закрыла ноутбук, отпила глоток уже едва тёплого зелёного чая и перевела взгляд на Михайло.
— Напомни, пожалуйста, в какой момент в моей собственной квартире у меня появилась руководительница? — произнесла я спокойно, без повышения тона, но кот, дремавший на подоконнике, предпочёл перебраться повыше — на шкаф.
Михайло метался по кухне, словно завхоз перед внеплановой проверкой. Он переставлял пакеты с места на место и старательно избегал встречаться со мной глазами.
— Ангелина, ну зачем ты сразу так? У Лилии в квартире меняют трубы, капитальный ремонт. Мама решила, что она с детьми поживёт у нас. Всего полтора месяца — даже оглянуться не успеешь! Назар переберётся на диван на кухне, Лилия с близнецами займут его комнату. А готовить… мама сказала, что это на тебе, ты же у нас лучше всех справляешься.
Семейный долг — вещь поразительная: его неизменно приписывают тому, кто ничего не занимал, а требуют с того, кому никто ничего не одалживал.
Я с едва заметной усмешкой наблюдала за этим торжеством простодушной самоуверенности. Мужчина, чьи самые решительные поступки обычно ограничивались выбором соуса к пицце, внезапно примерил на себя роль главы клана.
В прихожей щёлкнул замок. Разумеется, своим ключом. Ульяна вошла с видом полководца, принимающего сдачу крепости. Сапоги она даже не сняла — сразу направилась в гостиную.
— Ангелина, доброе утро! Михайло тебе уже всё объяснил? — свекровь окинула мою кухню таким взглядом, будто оценивала забегаловку на вокзале.
— Я там крупы купила, сваришь вечером кашу. Близнецы её обожают. И убери со стеллажей свои дорогие кремы, дети могут что-нибудь испортить.
В этот момент в дверном проёме показался наш семнадцатилетний сын.