На кухне Тамара Дмитриевна поставила на плиту чайник, достала две чашки и некоторое время не произносила ни слова.
— Ты ведь не за пирожками ко мне пришла, — наконец сказала она, не глядя на Дарью.
— Не за ними, — спокойно ответила та. — Тамара Дмитриевна, я не стану делать вид, будто ничего не знаю. Мне известно о Кристине. О квартире на Лесной. И, насколько я понимаю, вам это тоже не новость.
Свекровь будто осела на табурет, медленно, тяжело.
— Знаю, — выдохнула она. — Почти год уже.
— Почти год? — Дарья внимательно посмотрела на неё. — И всё это время вы молчали?
— А что я должна была сделать? — Тамара Дмитриевна криво усмехнулась. — Я с ним всю жизнь прожила. Он если решил — прёт напролом, никого не слышит. Думала, перебесится, одумается.
— Тамара Дмитриевна, танк не бесится, — мягко произнесла Дарья. — Он просто давит всё, что попадается на пути. Вчера он назвал меня тенью. До этого годами делал тенью ваших сыновей. И, уверена, вас он тоже давно привык считать чем-то вроде мебели в доме.
Тамара Дмитриевна крепче обхватила чашку ладонями, хотя чай в неё ещё даже не был налит.
— Он всегда повторял, что всё здесь его, — тихо сказала она. — Дом, машина, участок… А я при нём так, приложение. Для вида.
— А загородный дом по документам кому принадлежит? — спросила Дарья ровным голосом.
— Нам обоим, — Тамара Дмитриевна подняла глаза. — Мы же его строили уже в браке. Всё оформляли вместе.
— Вот именно, — Дарья чуть наклонилась к ней через стол. — Теперь вспомните внимательно: за последнее время Олег Сергеевич не заводил разговор о переоформлении? Может, предлагал срочно продать, подарить, подписать согласие у нотариуса?
Лицо свекрови заметно побледнело.
— Было, — едва слышно сказала она. — Где-то месяц назад. Сказал, что подвернулся очень выгодный вариант, надо быстро оформить бумаги. Просил, чтобы я сходила с ним к нотариусу и подписала согласие. Я тогда ничего не поняла и отмахнулась.
— Вы подписывали что-нибудь? — Дарья спросила быстро, почти резко.
— Нет, — Тамара Дмитриевна покачала головой. — Не успела. Он торопил, злился, а я как раз простыла и слегла.
Дарья медленно выдохнула. На её лице появилась спокойная, уверенная улыбка.
— Тамара Дмитриевна, вы даже не представляете, насколько вовремя заболели. Ваша простуда, можно сказать, спасла этот дом.
— Не понимаю, — растерянно прошептала свекровь.
— Всё просто, — пояснила Дарья. — Дом является совместным имуществом. Без вашего письменного согласия Олег Сергеевич не имеет права ни продать его, ни подарить, ни переоформить на кого бы то ни было. Ни на Кристину, ни на любого другого человека. Закон в этой ситуации на вашей стороне, а не на стороне того, кто громче всех командует за столом.
Тамара Дмитриевна смотрела на неё так, словно впервые за долгое время услышала не приказ, а правду. В глазах у неё дрогнул живой огонёк.
— То есть ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, — Дарья накрыла её ладонь своей, — что завтра он снова соберёт всех, сядет во главе стола и попытается решить судьбу каждого из вас. И вот тогда мы вместе посмотрим, кто в этой семье действительно тень, а кто живой человек с правом голоса.
На следующий день загородный дом опять наполнился голосами. Все собрались за длинным столом. Олег Сергеевич устроился во главе, самодовольно откинувшись на спинку стула, и неторопливо постукивал пальцами по стопке бумаг возле своей тарелки.
— Я позвал вас не просто так, — начал он с важным видом. — Решение принято. Дом продаём. Покупатель надёжный, сумма приличная, деньги пойдут на нужное дело. А кому не нравится — тот в этой семье ничего не решает.
— Отец, на какое ещё дело? — Максим нахмурился.
— Тебя это не касается, — резко оборвал его Олег Сергеевич. — Я сказал: продаём. Тамара, в понедельник оформим у нотариуса твоё согласие.
— А покупателя, случайно, не Кристиной зовут? — спокойно спросила Дарья.
Тишина опустилась мгновенно. Даже скрип стульев стих. Было слышно, как в руке Олега Сергеевича дрогнула вилка.
— Что ты сейчас сказала? — прохрипел он, наливаясь багровым цветом.
— Я спросила о Кристине, — повторила Дарья уже отчётливее. — О той самой, что живёт на Лесной, двенадцать. Цветы, запасные ключи, квартира, оформленная на неё. Поцелуи у подъезда. Продолжать или память уже вернулась?
— Да как ты смеешь лезть в чужие дела! — взвизгнул Олег Сергеевич, вскакивая так резко, что стул отъехал назад. — Сплетница! Я тебя раздавлю! Ты у меня из этой семьи вылетишь первой!
— Олег Сергеевич, я не птица, чтобы куда-то вылетать по вашему приказу, — Дарья даже не шелохнулась и продолжала говорить всё тем же ровным голосом.