Стопроцентная смертность — согласитесь, не самая соблазнительная модель для вложений.
В игру вступила Лилия, мгновенно примерив на себя образ «оскорблённой благодетельницы».
— Мы же женщины, Зоряна! — пронзительно воскликнула она, картинно прижимая ладони к груди. — Нам нужно поддерживать друг друга на уровне энергии! Родство — это святое!
— Твоя энергия, Лилия, просыпается исключительно в дни акций на маникюр, — ответила я спокойно, даже не меняя интонации. — За три года ты ни разу не вспомнила, когда у моего мужа, твоего родного брата, день рождения. А как меня по отчеству зовут, узнала только вчера — когда вводила мои данные в банковское приложение, чтобы выставить мне счёт.
Вероника сообразила, что их план начинает разваливаться, и решила прибегнуть к тяжёлой артиллерии. Она резко поднялась, с силой ударив ладонью по столу.
— Вот как?! Значит, мы тебе никто?! Жадная, холодная особа! Если сегодня же деньги не поступят на счёт Лилии, ноги моей в этом доме не будет! Ярослав! — она эффектно развернулась к сыну. — Твоя жена унижает мать! Делай выбор: либо эта эгоистка, либо твоя родная семья!
Ярослав неторопливо сделал глоток кофе, бережно поставил чашку на блюдце и спокойно посмотрел на Веронику.
— Мам, я свой выбор сделал ещё семь лет назад, в ЗАГСе. И, знаешь, с каждым годом убеждаюсь, что не ошибся.
Я раскрыла кожаную папку и вынула три аккуратно оформленных документа на плотной бумаге.
— Я ведь говорила, что подумаю насчёт помощи, — произнесла я мягко, подвигая бумаги ближе к родственникам. — И я действительно всё продумала. Готова предоставить полтора миллиона.
В глазах Антона вспыхнул жадный блеск, Лилия мгновенно перестала всхлипывать.
— Перед вами договор целевого займа, — я легко коснулась листа ногтем. — Процентная ставка — двадцать пять годовых. Просрочки исключены. В качестве залога — доля Лилии в вашей, Вероника, трёхкомнатной квартире.
Я выдержала паузу и добавила:
— И это ещё не всё. Плюс обязательное условие: Антон официально устра…