– Я не знаю! Честно! – сквозь слёзы вновь произнесла Екатерина.
Леся поняла: сестра не собирается говорить правду.
– У нас дома нет ничего с орехами, – обратилась она к врачу. – Понятия не имею, откуда он это взял.
– Хорошо. Понаблюдаем немного, а потом отпустим домой, – пообещала врач.
На следующий день, разбирая вещи во время уборки, Леся обнаружила под кроватью Ивана смятую обёртку от шоколадного батончика с арахисом. Она показала находку Екатерине. Та молча собрала свои вещи и ушла из квартиры.
– Я же тебя предупреждала! – заявила Мария, когда Леся позвонила ей и всё рассказала. – Жди теперь, твой муженёк начнёт защищать эту провинциалку. Уверена, она уже с ним что-то мутит.
Леся хотела бы не верить в это… но ведь Мария уже однажды оказалась права…
Богдан выслушал краткий пересказ случившегося («У Ивана началась аллергия, пока за ним присматривала Екатерина. Я её отчитала — она обиделась и уехала») и только тяжело выдохнул.
– Ну что ж… Похоже, не справилась девочка. Найди другую няню, раз уж учёбу бросать не хочешь.
Он говорил спокойно — слишком спокойно. Леся ожидала возмущения или хотя бы вопросов. Но их не последовало. Его равнодушие больно ударило по ней: будто он вовсе не удивлён происходящему… Будто знал заранее.
Прошла неделя. Напряжение в доме сохранялось. Леся жила в постоянном напряжении: прислушивалась к телефону — вдруг Екатерина позвонит? Или Богдан что-то спросит? Но звонков так и не было. А сам Богдан стал ещё более замкнутым: часто задерживался на работе под предлогом «проекта».
В пятницу Леся решила заняться стиркой белья. Разбирая корзину с грязными вещами и машинально проверяя карманы брюк и рубашек мужа, она наткнулась на чек из пиджака Богдана. Это был не обычный кассовый чек из магазина или автозаправки — он был из ресторана «Сбарро». Сердце Леси ёкнуло: она знала этот ресторан — он располагался буквально в двух шагах от института Екатерины.
В голове зашумело; лицо побледнело, а затем вспыхнуло жаром от прилива крови. Всё сложилось в единую картину: исчезнувшие деньги, ресторан рядом с институтом сестры, странное спокойствие Богдана после её ухода… Его частые «переработки». И её собственные слова Марии: «Муж — это же не собака на цепи».
Рука сама потянулась к телефону. Номер Екатерины был стёрт давно… но память хранила его чётко.
– Алло? – голос сестры прозвучал настороженно.
– Я всё знаю! – выкрикнула Леся в трубку. – Я приютила тебя как родную! А ты оказалась гадюкой подколодной! Чтобы ноги твоей здесь больше никогда не было! Слышишь?! Никогда!
Она отключилась раньше, чем та успела ответить. И решила ничего мужу пока не говорить — пусть сам проявится; наверняка Екатерина ему пожалуется первой.
Вечером Богдан пришёл домой вовремя и даже выглядел бодрым — предложил сам погулять с сыном, заметив усталость Леси. Она уже хотела устроить скандал… но передумала: пусть Екатерина подавится своим ожиданием увидеть Лесю униженной и одинокой.
В среду у Леси была важная практическая работа в университете — пропуск означал бы провал всего модуля.
– Богдан… – тихо обратилась она к нему вечером, стараясь говорить ровно.– Завтра мне обязательно нужно быть в универе… Посидишь с Иваном?
– Не получится… У меня совещание до семи минимум… Договорись с кем-нибудь другим…
С кем? Список людей, которым она могла бы доверить сына хоть на пару часов оказался пугающе коротким… Сжав губы до боли, Леся набрала номер Марии:
– Маш… Ты завтра могла бы…
– Ой нет-нет-нет! Галь… ой то есть Лесь… я тебе говорила же — у меня мастер-класс по декупажу завтра! Вообще времени ни на что нет!
Голос подруги звучал весело и даже как будто облегчённо… Леся повесила трубку без прощания…
Отчаявшись окончательно, она позвонила свекрови:
– Лесечка… я совсем никакая сейчас… давление скачет ужасно… голова кружится… Я бы очень хотела повидать внучка… но сама еле держусь на ногах…
Ком подступил к горлу… Последней отчаянной мыслью было набрать номер Екатерины… Но эта идея показалась ей настолько унизительной… Нет уж!
На следующее утро она взяла Ивана с собой в университет — другого выхода просто не оставалось…
Полтора часа мальчик просидел на жёсткой лавке возле аудитории: играл машинками тихонько себе под нос… А тем временем Леся ловила взгляды преподавателей и студентов — укоризненные взгляды…
Она чувствовала себя никчемной матерью; загнанной женщиной без поддержки…
Когда они вышли на улицу после пары:
– Мамочка… я кушать хочу… можно пиццу?.. – всхлипнул Иван…
Обычно походы в пиццерию были чем-то особенным для них обоих… Но сегодня сил ни готовить дома самой ни объяснять сыну отказ у неё просто уже не осталось…
Ей хотелось спрятаться где-нибудь подальше от всех…
– Хорошо, сыночек… Возьмём по кусочку…
Они направились к ближайшей пиццерии неподалёку от метро.