За границей её судьба повернула в иную сторону — трудную, но по‑настоящему осмысленную.
Теперь Богдан просиживал на скамейке у своего дома. Соседи проходили мимо, приветственно кивали, однако в их глазах отражалось всё, что осталось в памяти: и слёзы Екатерины, и его похождения на стороне, и прежняя самоуверенность.
— Видишь, Богдан, — как‑то заметил сосед Александр, облокотившись на забор, — раньше ты от простой воды нос морщил, твердил, что «беленькое» приятнее. А теперь и воды тебе некому поднести.
Он ничего не ответил — только слёзы медленно катились по щекам. На столе лежал старый, затёртый мобильник: он ждал звонка от дочерей. Звонили ли они? Может, раз в месяц, чтобы убедиться, что он ещё жив. А может, глухая тишина в трубке была лишь эхом той пустоты, которую он сам когда‑то посеял.
В доме стоял холод. Сил таскать дрова почти не осталось, а отопление обходилось слишком дорого. Богдан долго смотрел на свадебный снимок с того самого «вечерка»: Екатерина глядит на него с надеждой, а он — куда‑то в сторону, будто её вовсе нет рядом.
Он прожил жизнь беспечно, не задумываясь, к чему это приведёт. Теперь же сильнее всего его пугала мысль о том, что последний глоток воды он сделает в полном одиночестве, лицом к лицу с собственной совестью.
Особенно тяжело становилось по вечерам, когда солнце пряталось за лесом. Там, за деревьями, жила женщина, которую он когда‑то называл своей тайной. Там же вырос юноша, удивительно похожий на него — широкоплечий, с теми же чертами лица. Так говорили люди.
Однажды, когда Богдан ещё держался на ногах, он столкнулся с этим парнем на рынке. Сердце тогда кольнуло — и вовсе не от болезни. Юноша прошёл мимо, случайно задел его плечом и даже не обернулся.
Богдан хотел выкрикнуть: «Сын!», но слова будто застряли в горле. В тот миг он ясно понял: для этого человека его не существует. Он всего лишь посторонний старик — чужой, не давший ни поддержки, ни тепла, ни даже доброго слова.
В доме теперь пахло не выпечкой, а пылью и запустением. На дверце холодильника всё ещё держался магнит с надписью «Италия» — старшая дочь отправила его пять лет назад. С тех пор это была её последняя весточка.
Когда раздавался телефонный звонок, Богдан невольно вздрагивал.