Идеальным вариантом считается, когда «любящая сестра» сумеет вытащить брата из объятий «этой самой охотницы на мужчин» и вернуть его внимание «настоящей семье», то есть себе, а в идеале – и любимой мамочке.
Мамочке, которая чаще всего выступает либо в роли организатора, либо полноценного участника вместе с дочерью, либо же каким-то иным образом занимает позицию против невестки.
Однако подобная участь обошла Ольгу стороной.
Хотя, если честно, лучше бы это была типичная золовка, считающая, что брат мог бы найти себе пару получше.
В таком случае, учитывая характер Алексея, Ирину быстро бы выставили из дома и запретили бы навещать, а матери поставили бы строгие условия: чтобы сын с семьёй и дочерью не сталкивались во время визитов к родителям.
Но пока девушка не переходила границы, не оскорбляла и не наносила физического вреда – подобные ультиматумы были бы… Ольгу просто не поняли бы.
Потому что, когда она впервые пожаловалась мужу, что поведение Ирины его раздражает, он вздохнул и откровенно ответил: — Меня она тоже своей привычкой не достала, а… — мат, звучавший из уст Алексея, ясно показывал, что сдерживаться ему трудно, — но ведь это сестра, а мама расстроится, если я ее из дома выгоню и общение прерву.
Пять-шесть раз в год — уж потерпим.
И они терпели.
Терпели, как при каждой встрече Ирина, закатывая глаза, рассказывала о новых болезнях, которые якобы обнаружили врачи.
Учитывая, что в поликлинике она не знала даже фамилии участкового терапевта и в последний раз была там восемь лет назад из-за перелома руки, любой сведущий человек легко поставил бы ей один диагноз: синдром Мюнхгаузена, да ещё в терминальной стадии.
— Эта ужасная еда вызвала у меня гастрит, — с горечью жаловалась Ирина по поводу меню в заводской столовой.
До нее, видимо, ещё не дошло, что гастрит является бактериальным заболеванием.
Конечно, гастрит потом перерос в язву, и она долго рассказывала о симптомах, лекарствах и том, сколько ей осталось жить… На удивление, язва сама прошла через пару месяцев.
Выпадение волос, вызванное обычным осенним авитаминозом, тут же было приписано серьёзному гормональному сбою, а все разговоры в течение трёх месяцев сводились к тому, кому из близких она оставляет наследство.
Когда эта болезнь надоела, появилась новая — якобы повышенный сахар и диагностированный диабет.
Интересно, что будет дальше?
— Ой, Ольгочка, здравствуй! — едва заглянув в гости к матери мужа перед Новым годом, Ирина снова начала (уже, видимо, во второй раз, ведь она только что рассказывала об этом родной матери) жаловаться на проблемы с почками, плохое состояние и назначенную врачом бессолевую диету. — Даже не знаю, сколько мне осталось жить, — закончила она свой рассказ всхлипами и жалобами.
Ольга и Людмила Ивановна лишь переглянулись и одновременно закатили глаза.
Они не раз втроём говорили Ирине, что её фантазии — это ненормально.