А он — положил нитку обратно. Словно так и должно быть. Будто уловил то, что я не произнесла вслух.
На кухне закипал чайник. Я пошла выключить его, размышляя о запахе духов на пальто. О том, что мужчина в возрасте за шестьдесят вряд ли станет чинить женскую одежду просто так. Что у него аккуратные руки и походка с налётом усталости.
И о том, как он вернул катушку на место.
***
Он появился спустя две недели. В этот раз принёс платье. Женское, старое, с тем же ароматом духов.
— Можете ушить? — спросил он. — По бокам расползлось.
Я взяла вещь в руки, оценила размер — сорок шестой. Материал крепкий, креп, но фасон давно вышел из моды — лет десять назад точно. Простая строгость покроя говорила о женщине без склонности к излишествам.
— Это чьё? — поинтересовалась я.
Он сделал паузу перед ответом — я уже знала эту его особенность: прежде чем сказать что-либо, он обдумывает каждое слово, словно взвешивает их на весах.
— Жены, — произнёс наконец.
— А она сама не может принести?
Ответа не последовало сразу. Он смотрел куда-то мимо меня, будто взгляд его упирался в стену за моей спиной.
— Нет.
Я всё поняла и больше не стала расспрашивать. Приняла заказ и назвала срок готовности.
Но он не торопился уходить.
— Можно воды? — спросил вдруг. — Пересохло в горле.
Я налила ему чаю вместо воды — глупо вроде бы, но он не возражал. Сел на табурет у окна — туда обычно сажусь я после долгой работы за машинкой — и стал смотреть вокруг.
— «Чайка», — сказал он и кивнул на мою швейную машину. — У жены такая была.
— Надёжная техника, – ответила я. – Уже тридцать лет работает без единой поломки.
— Да…
Он сделал глоток чая. Я стояла у плиты и чувствовала неловкость: пальцы искали привычную работу – ткань или иглу – а без дела казались чужими себе же самой.
— Вы одна живёте? – спросил он тихо.
— Да… одна…
— Давно?
— Уже двадцать лет…
Он перевёл взгляд на фотографию над машинкой – на Дмитрия с траурной лентой в углу рамки и улыбкой человека, которого больше нет рядом со мной.
— Я только год один… И до сих пор не понимаю как жить дальше…
Я промолчала – что тут скажешь? Что через два десятилетия станет легче? Нет… Просто привыкаешь к тишине вокруг себя… К пустому креслу напротив… К тому, что никто больше не спросит «как день прошёл?» или не скажет тебе «доброе утро».
– Платье будет готово через неделю, – сказала я наконец-то спокойно.
Он допил чай до дна, поставил чашку и ушёл молча – даже прощаться не стал: просто кивнул и прикрыл за собой дверь тихо-тихо…
В тот вечер я рассказала обо всём Дмитрию:
– Странный он какой-то… Чинит вещи жены… Зачем? Ведь носить некому… Она умерла – это ясно… А он всё равно приносит… Платит деньги портным… Зачем?
Дмитрий молчал с фотографии… Но мне был известен ответ: по той же причине я оставляю нитки в чужих карманах уже двадцать лет…
Чтобы держаться…
***
Апрель выдался тёплым: снег растаял рано; во дворе закрутились первые велосипеды; под окнами звенели детские голоса – каникулы начались: солнце да свобода…
Богдана заглянула ко мне с первой редиской с грядки. У неё дачный участок недалеко от Полтавы – минут сорок электричкой добираться; ездит туда каждую неделю с марта по октябрь: высаживает всё подряд – картошку там или помидоры с огурцами да зеленью всякой… Урожаю радуется как девочка малая – хотя ей уже пятьдесят шесть лет и внуки давно школу посещают…
– Ешь давай, Маричка! – сказала она весело и выложила пучок редиски на стол: мелкая она была ещё пока что… но яркая такая! Розовая кожура да белые хвостики тонкие… – Витамины! А то ты бледная совсем стала!
Руки у Богданы были загорелыми до локтей несмотря на раннюю весну; говорила она тоже руками широко так размахивая при каждом слове будто лепила воздух вокруг себя движением ладоней…
– Как работа твоя идёт? Заказы есть?
– Есть… хватает пока дел…
– А тот седовласый мужчина… которого я тебе направляла… приходил?
– Был уже дважды…
Богдана хмыкнула себе под нос да устроилась напротив меня за столом:
– Он вдовец теперь… Год как остался один… Жена умерла от рака… Последние месяцы жил прямо в больнице рядом с ней: отпуск брал сначала без содержания потом вообще работу бросил… Дежурил у койки день-ночь сам кормил сам переворачивал её… Врачи просили домой идти хоть немного отдохнуть… а он никуда не уходил…
Я молчала глядя на редиску перед собой…
– Он ведь бывший лётчик гражданской авиации был когда-то… На пенсии уже пятилетие как минимум прошло… Жили они душа в душу вместе всегда были рядом… Детей правда так и не получилось завести… И вот теперь остался один-одинёшенек в двухкомнатной квартире своей как тень ходит по ней ночами… Соседи говорят свет горит до трёх утра каждый день…
Я вспомнила его походку неспешную но уверенную; вспомнила паузы между словами; вспомнила ту самую катушку ниток которую он аккуратно вернул обратно…
– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросила я тихо…
Богдана пожала плечами:
– Просто так… Мало ли…
Она ушла вскоре после этого а я осталась сидеть одна перед пучком редиски думая ни о чём конкретном пока вдруг не поднялась подошла к подоконнику где стояла моя шкатулка для ниток открыла её медленно…
Там лежали катушки всех цветов для разных нужд работы моей портновской жизни долгой-долгой… И среди них одна красная катушка выделялась особенно: ни новая ни старая просто обычная такая какая-то своя родная почти…
Каждый год покупаю такую одну-единственную именно такую именно там же где всегда покупала раньше…
Первую такую катушку подарил мне Дмитрий…
Это было ещё в восемьдесят восьмом году когда мы только познакомились тогда ещё во Дворце культуры танцы устраивали по выходным вечерам для молодёжи местной…
Я тогда работала швеёй на фабрике жила в общежитии носила одно платье круглый год куда бы ни пошла будь то праздник или будни обычные серые такие дни…
А он пришёл туда с друзьями своими увидел меня среди толпы подошёл пригласить потанцевать медленный танец первый наш был тогда…
Я наступила ему трижды подряд на ногу!
Но он даже виду обиды никакой не подал смеялся только говорил «ничего страшного привыкну» … А через неделю пришёл ко мне под окна общежития стоял там пока я сама вниз к нему не вышла наконец-то…
– Вот! – сказал тогда протягивая мне маленькую катушечку красных ниток самых простых дешёвых из галантерейного отдела магазина нашего районного обычного такого советского типа магазина … – Чтобы нас связывало!
Я рассмеялась:
– Нитки?! Это самый странный подарок который мне когда-либо дарили!
– Ты ведь швея! Будешь шить вспоминай обо мне каждый раз!
И действительно потом все эти годы я шила вспоминая его снова-снова-снова … Тридцать восемь лет подряд сначала вместе потом одна …
Та самая первая катушка давно закончилась конечно же … Но красные нитки покупаю до сих пор каждый год одну такую новую беру обязательно … И оставляю их незаметно внутри каждого заказа клиентского тоненькую как волос едва заметную одну единственную нить …
Чтобы связывало нас всех хоть чем-нибудь невидимым но прочным навсегда…