«Дмитрий, привет. Ознакомился с документом, который ты прислал. Новости, к сожалению, неутешительные. Очень плохие. Это вовсе не договор займа».
Дмитрий перечитал сообщение ещё раз, не веря глазам.
«Обрати внимание на заголовок. Это договор купли-продажи с правом обратного выкупа. Твоя мать не закладывала жильё — она его продала. Тем проходимцам. С возможностью выкупить обратно в течение месяца, но уже по цене вдвое выше. Если она этого не сделает — квартира окончательно перейдёт к ним. Всё оформлено по закону. Сделка, скорее всего, уже зарегистрирована. Боюсь, твою мать попросту обманули, подсунув другой договор. Вернуть всё обратно практически невозможно».
Мир рухнул в одно мгновение. Дмитрий сидел на кухне, уставившись в стену пустым взглядом. Ярина молча подала ему стакан воды. Он протянул ей телефон с сообщением.
— Я их уничтожу, — глухо произнёс он. — И её… и эту тварь Софию.
— Успокойся, — Ярина положила ладонь на его сжатый кулак. — Сейчас нужно думать о действиях.
На следующий день он снова пришёл к Мелании. Голос его был тихим, но от этого слова звучали особенно жёстко. Он положил перед ней распечатку с ответом юриста.
— Читай.
Мелания надела очки и пробежалась глазами по строкам. Лицо её стремительно теряло краски. Бумага выскользнула из ослабевших пальцев.
— Этого не может быть… — прошептала она. — Он говорил, что это залог… Я… я не читала…
— Ты не читала, — повторил Дмитрий без эмоций. — Ты подписала приговор этой квартире — дому, в котором прожила сорок лет, где я вырос, где умер отец. Ты отдала всё это за призрачного «жениха-бизнесмена» для своей легкомысленной дочери. Ты лгала мне в глаза несколько дней подряд. Ты была готова вытянуть из моей семьи последние гривны, лишь бы прикрыть спину Софии.
Такой он её ещё никогда не видел — без привычной театральности и показной трагичности. Перед ним сидела сломленная женщина — маленькая, сгорбленная старушка, осознавшая весь масштаб случившегося.
— Дмитрий… прости меня… — прошептала она едва слышно.
— Нет, — резко ответил он. — Я не могу простить.
Он поднялся с места.
— Завтра мы идём в полицию подавать заявление о мошенничестве. Шансов немного, но мы обязаны это сделать. А потом ты начнёшь собирать вещи — я сниму тебе комнату где-нибудь поближе к окраине. Здесь ты больше жить не будешь. Через две недели сюда заедут новые владельцы.
Он вышел из квартиры, даже не оглянувшись назад. Не видел он и того момента, как Мелания сползла с кресла на пол и зарыдала глухо и зверино — от боли такой силы, которую уже ничем не исправить.
Заявление полиция приняла без промедления, но следователь сразу предупредил: перспективы туманные. Схема старая и хорошо известная: доказать злой умысел сложно при наличии настоящей подписи под договором купли-продажи. На допросе София рыдала и уверяла всех, что сама стала жертвой обмана.
Дмитрий нашёл для матери небольшую квартиру на окраине города и оплатил аренду на несколько месяцев вперёд. Привёз её вещи сам, помог расставить мебель по местам. Разговоров между ними почти не было — словно стеклянная стена выросла между двумя людьми навсегда. Он исполнял свой долг сына без упрёков или жалоб, но прежнего тепла уже не осталось: доверие и любовь сгорели дотла в пламени её предательства.
С Софией он больше никак не контактировал. Когда через месяц она позвонила вся в слезах и пожаловалась на отсутствие денег для оплаты студии — он просто сбросил вызов и добавил её номер в чёрный список.
Однажды вечером они с Яриной сидели на своей маленькой кухне после того как уложили сына спать; за окном моросил холодный осенний дождь.
— Может быть… ты слишком строг к ней? — тихо сказала Ярина после паузы.— Всё-таки она твоя мама… Она тоже пострадала…
— Нет, Ярин… Она не жертва,— глухо ответил Дмитрий.— Она соучастница всего этого… Она сделала выбор сознательно: выбрала иллюзии Софии вместо реальности… Была готова пожертвовать мной… тобой… нашим сыном… Я этого забыть не смогу…
Он достал со старой антресоли фотоальбом и открыл нужную страницу: отец, мать, он сам и София – счастливая семья на снимке из прошлого… Долго смотрел на блестящую поверхность фотографии – а затем решительно захлопнул альбом и убрал его обратно в темноту антресолей.
Прошлого больше нет – оно было продано за миражи мечты… растоптано ложью… выброшено навсегда…
Впереди оставалась только долгая холодная зима – и жизнь с пониманием того простого факта: самые близкие могут оказаться самыми чужими…
Примирения не будет…
Некоторые трещины уже никогда не зарастают…