— Ну и что с того? — сказала она. — Зато малыши накормлены, чистые, под присмотром.
Порой у меня складывалось ощущение, что Андрей с Ириной уже перестали видеть, какую огромную дыру в их быту закрывает Наталья. Не благодарят, не удивляются, просто считают это чем-то само собой разумеющимся. А она и сама будто разрывалась надвое: сердится, жалуется, обижается, но стоит только пройти дню без поездки к ним — уже места себе не находит.
Я всё чаще ловила себя на тревожной мысли: чем это закончится? Что будет, когда у Натальи окончательно не останется сил? Кто примет на себя эту бесконечную обязанность? Я? Но я честно понимала: я не смогу так полностью исчезнуть в проблемах другой семьи.
Как-то Наталья произнесла слова, которые я потом долго не могла забыть:
— Пусть взрослые и не ценят, зато внуки ко мне тянутся. Ради них я многое стерплю.
И всё, казалось, снова шло по привычному кругу: Наталья ворчала, вздыхала, но всё равно собиралась и ехала к Андрею, к детям, к их кастрюлям, урокам и вечному беспорядку.
А потом случилось то, к чему никто оказался не готов.
Однажды вечером Наталье стало плохо прямо у Андрея дома. Давление подскочило так резко, что пришлось вызывать скорую. Внуки испугались до слёз, Андрей с Ириной метались по квартире и не знали, что делать: только тогда до них дошло, что последние дни Наталья приходила к ним почти без сил.
Я примчалась в больницу и увидела её бледную, измученную, но всё ещё думающую не о себе, а о том, как же там дети без неё.