Тишина в комнате стала такой плотной, что отчетливо доносилось тиканье кухонных часов. Валентина медленно обернулась ко мне. Лицо ее вытянулось, а затем покрылось неровными красными пятнами.
— Как… какая Романа? — голос у нее осип. — Ты что, Николай? При чем здесь Романа?
Я смотрела на них, и в голове медленно, словно тяжелое грозовое облако, собиралась пугающая мысль. Романа. Моя знакомая. Мы иногда пересекались за чашкой кофе, когда я заходила на рынок за мясом. Живая, шумная, всегда при макияже, в узких джинсах. Богдан однажды заехал за мной, и я их познакомила. Она тогда засмеялась: «Какой у тебя муж эффектный, Анастасия, хоть сейчас под венец». Я тогда только отмахнулась.
А он ушел к ней. И, как выясняется, даже ее вещи держал в нашем общем шкафу. А может, она приходила сюда без меня и что-то оставила.
Я подошла к кровати и тяжело опустилась на край. Ноги подкашивались. Свекровь по-прежнему не сводила с меня глаз, но в них уже сквозило не только возмущение — появилось что-то похожее на тревогу.
— Анастасия… — начала она.
— Не надо, — тихо перебила я. — Присядьте. Оба.
Николай опустился на стул у трюмо. Валентина так и стояла, прижимая к груди сумочку Романа, будто это был ребенок.
Я смотрела на этих пожилых людей, ворвавшихся в мой дом, перетряхнувших мои вещи и обвинивших меня невесть в чем. Теперь они ждали объяснений: откуда в моем шкафу чужая сумка? Они все еще не осознавали главного.
— Ваш сын, — произнесла я, и собственный голос показался мне глухим и чужим. — Ваш любимый Богдан ушел от меня три месяца назад. Собрался и перебрался к Романа. К той самой, с рынка. Потому что, как он сказал, она готовит лучше и в постели с ней интереснее.
Валентина покачнулась и ухватилась за косяк.
— Лжешь! — выдохнула она. — Не смей на него наговаривать! Он на вахте! Деньги зарабатывает! Нам с отцом помогает!
— Какие деньги? — я усмехнулась, хотя губы дрожали, и улыбка вышла перекошенной. — За три месяца он сюда ни гривны не принес. Ипотеку я оплачиваю сама. Со своей зарплаты. А вам он, наверное, по привычке что-то переводит, чтобы вы не волновались?
Николай ссутулился и закрыл лицо ладонями. До него дошло быстрее.
— Мать… — хрипло сказал он. — Дай телефон.
Валентина машинально протянула ему свой старенький смартфон. Николай нащупал очки, водрузил их на нос и открыл переписку с сыном.
— Пишет: «Мам, как папа? Как здоровье? Деньги отправил, получили?» — прочитал он вслух. — И месяц назад то же самое: «Я на вахте, связь плохая, перезвоню». Все складно.
— Так это же он! — воскликнула Валентина. — Он сам пишет!
— А где он сейчас? — спокойно спросила я. — Включите громкую связь. Позвоните. Скажите, что вам плохо. И посмотрим, где он на самом деле.
Валентина выхватила телефон, дрожащими пальцами набрала номер. В комнате раздались длинные гудки. Затем — щелчок.
— Алло, мам? — голос Богдана звучал легко и беззаботно. — Привет. Ты чего звонишь? Я на смене, занят.
— Богдан… — голос Валентины дрогнул. — Ты где? Где ты сейчас?
— Я же сказал — на Севере, вахта. Мам, что случилось?
— А Романа где? — неожиданно резко спросила она.
В трубке повисла пауза. Долгая, вязкая.
— Какая Романа? — голос Богдана стал напряженным. — Мам, ты о чем?
— О той Романа, что к нам приходила! Адрес которой в сумочке записан — в вашей с Анастасией спальне нашли! — закричала Валентина. — Ты нас обманывал? Ты не на вахте? Ты с ней?
— Мам, прекрати, — голос Богдана стал жестким. — Я потом перезвоню. Ты не понимаешь, о чем говоришь.
— Это ты не понимаешь! — сорвалась она. — Мы с отцом у Анастасии ключ ищем, а ты… а вы…
Она осеклась. В трубке зазвучали короткие гудки. Валентина опустила руку с телефоном и посмотрела на меня. В ее глазах стояли слезы — впервые за все время, что я ее знала.
— Анастасия… дочка… — прошептала она.
— Я вам не дочка, — тихо ответила я. — Вы только что перевернули мне душу. Искали ключ? Вот он.
Я подошла к коробке, снятой с антресоли, запустила руку в кипу старых бумаг и нащупала холодный металл. Тот самый — большой, ржавый. Все это время он лежал там, куда его зашвырнул ваш сын, когда прятал в доме вещи своей любовницы. Семейная реликвия валялась под его старыми дипломами.
Я протянула ключ Николаю. Он молча взял его, покрутил в пальцах и убрал в карман куртки. И в этот момент в прихожей щелкнул замок.
Мы одновременно замерли. Я прекрасно знала, что у Богдана остались ключи — он их не вернул. А я так и не сменила замки, глупо надеясь, что он одумается и вернется.
Дверь открылась.