Дверь распахнулась. В прихожую шагнули двое — Богдан и Романа. В руках у Романы были пакеты с продуктами из того самого супермаркета, куда обычно хожу я. Из одного выглядывали батон колбасы и бутылка вина. Богдан тащил внушительную спортивную сумку. Они вошли так уверенно, будто это по‑прежнему их дом. Видимо, решили, что меня нет, и явились за остатками его вещей.
А может, не только за ними. Возможно, собирались устроить здесь ужин — в его бывшей квартире, наслаждаясь ощущением победы.
Заметив нас, Богдан застыл в дверях. Романа отступила назад, пакеты зашуршали, стекло бутылки тихо звякнуло.
— Вы… вы что здесь делаете? — голос Богдана предательски дрогнул.
Я ничего не ответила. Свекровь не отрываясь смотрела то на сына, то на Роману. Лицо у нее побелело, словно его присыпали мелом.
— Сынок, — произнесла она почти шепотом. — Это правда?
Богдан метался взглядом: мать, отец, я. Романа стояла позади, втянув голову в плечи, и молчала.
— Мам, ты о чем? — начал он сбивчиво. — Мы… мы просто пришли за вещами. Я же говорил, мы с Анастасией расстались. Я тебе говорил! — он бросил на меня полный злобы взгляд. — Ты что им наговорила?
— Ничего, — спокойно ответила я. — Они сами все обнаружили. В шкафу. Клатч Романы.
Романа дернулась, будто ее хлестнули.
— Какой клатч? — пискнула она. — Я ничего там не забывала!
— А это тогда что? — свекровь шагнула к ней, размахивая сумочкой. — Не твое? Думаешь, мы бы не догадались? Считаешь, мать ослепла? Я тебя сразу раскусила, гадюка! В дом к нам втиралась, пироги носила, а сама сына из семьи уводила!
Она кинулась на Роману. Та завизжала, заслоняясь пакетами. Полиэтилен лопнул, колбаса шлепнулась на пол, бутылка покатилась в сторону. Богдан попытался разнять женщин, но в этот момент вмешался Николай.
Он медленно поднялся со стула, тяжело ступая, подошел к сыну и, не произнеся ни слова, с размаху ударил его по лицу. Богдан отшатнулся к стене, прижимая ладонь к щеке.
— Это тебе, — негромко произнес Николай. — За мать. За то, что она по чужим квартирам ходит, правду выискивает. За семейный ключ, который ты в мусор выбросил. За наш позор.
Богдан уставился на отца, не веря своим глазам. Таким он его еще не видел.
— Пап… ты чего?
— Не называй меня так, — отрезал Николай и вернулся к креслу. Сел, сгорбился, уставившись в пустоту.
А в прихожей драка продолжалась. Свекровь вцепилась Романе в волосы, та визжала и отбивалась. Богдан кричал на обеих, тщетно пытаясь их разнять.
Я отошла к окну. За стеклом темнела улица, редкие машины оставляли полосы света. В отражении я видела весь этот хаос: свекровь, которая недавно обыскивала меня, теперь сцепилась с любовницей сына; мой бывший муж с распухшей щекой; свёкор, поникший в кресле.
И вдруг мне стало легко. Тихо. Прозрачно.
Я достала телефон, нашла номер риелтора, с которым когда-то обсуждала покупку этой квартиры, и нажала вызов. Один гудок. Второй.
— Алло, здравствуйте, — сказала я ровно, будто ничего не произошло. — Это Анастасия, мы с вами смотрели квартиру пару лет назад. Да, на Юбилейном. Вы тогда говорили, что если решим продавать, быстро найдете покупателей. Помните? Я хочу продать. Срочно. Мне нужны деньги, чтобы уехать отсюда. Подальше. Давайте встретимся завтра.
Я завершила звонок и повернулась к ним. В комнате неожиданно воцарилась тишина. Все смотрели на меня: свекровь с растрепанными волосами, Романа с покрасневшими глазами, Богдан с опухшей щекой, Николай, поднявший голову.
— Квартира моя, — произнесла я. — Ипотеку выплачивала я. Из ваших вложений здесь только маткапитал — я его верну. Ключ вы уже получили. Так что забирайте свои вещи, своих женщин и уходите. Всё. Я хочу спать.
Первым поднялся Николай. Подошел ко мне и вложил в ладонь тот самый старый ключ.
— Возьми, дочка, — тихо сказал он. — На память. Мы больше не придем.
Он вышел. Следом, всхлипывая, ушла свекровь, даже не посмотрев на сына. Богдан и Романа замерли в прихожей, растерянные.
— Заберите свои вещи, — кивнула я на спортивную сумку и разбросанную колбасу. — И уходите.
Они молча покинули квартиру. Дверь захлопнулась. Я осталась одна.
На столе лежал ржавый старый ключ. Я взяла его в ладонь. Тяжелый, ледяной. Ключ от прошлого. Их прошлого. Моего там больше не было.
Я села за рабочий стол, подвинула эскизы. Завтра начнется новый день. И другая жизнь. А ключ… пусть остается. Как напоминание о вечере, когда я наконец стала свободной.