Протерла каждый зубец. Аккуратно прошлась по ручке. Серую от антисептика салфетку отложила в сторону — прямо на мою накрахмаленную скатерть.
Потянулась к следующей. Теперь очередь дошла до тарелки.
— Elena, — негромко позвала я, и голос предательски дрогнул. — Посуда чистая. Я всё перемыла перед вашим приходом.
Она даже не взглянула в мою сторону. Всё так же сосредоточенно терла край тарелки, морщась, будто счищала застарелый налет.
— Maria, без обид. У пожилых людей зрение часто ухудшается. Можно не заметить жир или ворсинки от полотенца. А там микрофлора размножается мгновенно. Я просто забочусь о вашем и Taras здоровье.
Taras уже запихивал в рот картошку и делал вид, что изучает узор на обоях. Он к этому привык. А у меня внутри словно разгоралось.
«Вы это руками трогали?»
Она закончила свою «обработку». Перед ней выросла целая кучка использованных салфеток. Праздничный стол больше не пах уютом — от него тянуло процедурным кабинетом районной поликлиники.
— Ну что ж, давайте пробовать, — я натянуто улыбнулась и придвинула к ней блюдо с форелью. — Свежайшая, сама солила.
Elena не сдвинулась с места. Наклонилась к тарелке, втянула носом воздух, словно ищейка. Затем (протертой!) вилкой поддела ломтик, подняла к свету и внимательно осмотрела волокна.
— А нож вы кипятком обдали перед тем как резать? — буднично уточнила она.
— Что? — я едва не выронила ложку от неожиданности.
— Нож. И разделочную доску. Вы знаете, сколько всего живет в деревянных порах? Бактерии там годами сохраняются. А рыба ведь сырая, термической обработки не было.
В комнате повисла плотная тишина. Только холодильник на кухне гудел, как трансформатор. Taras перестал жевать.
— Elena, ешь, вкусно же, — пробормотал он, не поднимая глаз.
— Taras, не дави на меня. — Она с брезгливостью вернула кусочек рыбы обратно на общее блюдо и отодвинула свою тарелку подальше, будто там лежал не деликатес за полпенсии, а что-то непотребное. — Я всего лишь спросила. Maria, вы ведь готовили без перчаток?
— Руками, — спокойно ответила я. Честно.
— Вот именно. Даже если тщательно мыть щеткой, под ногтями остаётся эпителий. Я, пожалуй, от рыбы воздержусь. И от салата тоже. Зелень наверняка просто сполоснули под краном, без вымачивания в специальном растворе.
Она достала новую пачку салфеток и принялась протирать скатерть перед собой, создавая «безопасную зону».
— И что же ты тогда будешь есть, деточка? — спросила я. Голос стал ровным и холодным, как та самая рыба.
— Чай. Если кипяток первый. Из своей кружки — я принесла её с собой. Не волнуйтесь, я не голодна. Просто немного брезглива, когда нет уверенности в санитарных нормах. Вы же не станция санобработки.
Я внимательно посмотрела на неё.
На ухоженные руки, которые с отвращением отодвигали мою тарелку. На горку грязных салфеток, разбросанных по белоснежной скатерти.
Перевела взгляд на Taras. Взрослый мужчина, а сидит, втянув голову в плечи, будто боится сказать слово наперекор.
И в этот момент я вспомнила, как стояла у прилавка.