В квартире матери витал запах старости и нафталина. Дмитрий прошёл на кухню и опустился на табурет. Его мутило.
— Сейчас, Димочка, пряников тебе принесу, — засуетилась мать. — Ой, они в кладовке, наверху. Сможешь достать? У меня спина совсем не гнётся.
Дмитрий молча кивнул. Он подошёл к встроенному шкафу в коридоре — тому самому, который мать всегда держала под замком. «Не лезь туда, там бардак», — говорила она обычно. Но сегодня, опьянённая удачей и деньгами, она ослабила контроль.
Дверца заскрипела при открытии. Внутри не было лампочки, лишь тусклая полоса света из коридора освещала полки.
Потянувшись за коробкой с пряниками на верхней полке, Дмитрий неожиданно наткнулся рукой на что-то мягкое. Полиэтиленовые пакеты. Много плотных пакетов.
Один из них соскользнул вниз и раскрылся при падении. Из него выпала белоснежная блузка с биркой итальянского бренда. Дмитрий нахмурился: откуда у матери такие вещи? Она ведь постоянно жаловалась на нехватку денег даже на хлеб и лекарства.
Он отодвинул коробки в сторону — за ними обнаружились ещё пакеты. И ещё.
Дмитрий включил фонарик на телефоне.
Кладовка оказалась доверху забита новыми вещами — всё в упаковках, ни разу не использованное.
Коробки с обувью: дорогие кожаные сапоги и туфли.
Стопки элитного постельного белья.
Мультиварка прямо в заводской плёнке.
Тёплые зимние куртки.
А поверх всего этого лежали конверты — вскрытые, пустые внутри, но с адресами отправителей.
Имя отправителя повторялось: Полина.
Его сестра. Золовка Кристины. Та самая Полина, что пять лет назад удачно вышла замуж за немца и переехала жить в Берлин.
Часть IV. Крушение идола
Дмитрий застыл посреди коридора; по спине стекал холодный пот.
Мать всегда уверяла его: Полина забыла о семье; «от неё даже открытки не дождёшься», «бросила мать умирать в бедности». Именно поэтому Дмитрий чувствовал себя виноватым за сестру и надрывался вместе с Кристиной ради «брошенной» родительницы.
Он взял сапоги в руки — бирка: 300 евро.
Открыв один из конвертов, он нашёл открытку: «Мамочка, купи себе чего-нибудь вкусного! Люблю тебя! Перевела ещё 500 евро на карту». Дата стояла недавняя — всего две недели назад.
— Димочка! Ну что ты там так долго? — донёсся голос матери из кухни.
Все эти годы она получала посылки и переводы от Полины. Огромные суммы денег. Качественные вещи мировых брендов. И всё это она хранила здесь же — как дракон охраняет сокровища в своей пещере. Ни одной вещи не использовала по назначению; просто копила их без меры…
ЖАДНОСТЬ… Бесконтрольная жадность без границ и смысла…
И при этом она просила у него деньги… Ссорила его с женой… Унижала Кристину за каждую покупку… хотя сама хранила дома целый склад роскоши…
Кристина была права: «Она нас пожирает».
У Дмитрия подступил ком к горлу вместе с горечью осознания: все его страдания ради «святой матери» были напрасны… Он предавал свою жену вовсе не ради спасения нуждающейся женщины… а чтобы угождать алчной старухе…
Он вышел из кладовки с сапогами и открыткой в руках.
Маргарита стояла у дверей кухни с чашкой чая в руках… Увидев находку сына, побледнела до мелового цвета лица… Чашка выскользнула из пальцев и разбилась вдребезги о пол…
— Это… это я откладывала… на чёрный день… — пробормотала она дрожащим голосом; глаза её метались по сторонам как у загнанного зверя.— Димочка… сейчас ведь такие страшные времена…
— Страшные?! — голос Дмитрия сорвался от напряжения.— Полина шлёт тебе тысячи евро? Посылками заваливает? А ты просишь у Кристины деньги на зубы?! Ты заставляешь меня чувствовать себя ничтожеством?!
— Я копила! Для вас же! Всё для вас! — запротестовала мать со страхом отступая назад.— У Полины есть всё! Ей не убудет! А твоя Кристина только транжирит!
— Кристина работает!!! — впервые он закричал на неё во весь голос.— А ты… Ты просто больна!
Сапоги со стуком упали на пол под его рукой…