– Я ведь не просто так пришла, – Вероника шагнула ближе, но дверь осталась закрытой. – Мне плохо. Врачи говорят, нужен постоянный уход и внимание. Виталий… он сейчас не может, у него работа, новая жизнь. А ты… ты же была частью нашей семьи столько лет.
Оленька стояла в проёме своей квартиры, придерживая дверь рукой, не позволяя гостье пройти дальше. Вероника, закутанная в тёмное пальто несмотря на тёплый осенний день, смотрела на неё с привычным выражением обиды и настойчивости. В руках она держала небольшой пакет — словно это могло изменить ситуацию.
Оленька ощутила знакомое напряжение внутри — всё сжалось от раздражения. Сколько раз она слышала эти слова: «наша семья», «ты же была». Будто десять лет брака, рождение дочери и все совместные радости и трудности можно было перечеркнуть одной подписью под бумагами о разводе.
– Вероника, – стараясь сохранять спокойствие в голосе, произнесла Оленька, хотя дрожь выдавала её волнение. – Вы прекрасно знаете причину ухода Виталия. И теперь вы считаете, что я должна забыть обо всём и снова заботиться о вас? После всего того, что вы сделали?
Свекровь опустила взгляд — но не из раскаяния: в её позе читалась лишь усталость и холодный расчёт.
– Я хотела для сына лучшего… – проговорила она тихо. – Ты ведь знаешь, как я его люблю. Он у меня один-единственный. А ты… ты была хорошей женой, Оленька. Просто не всегда понимала его потребности.
Оленька на мгновение прикрыла глаза — перед внутренним взором всплыли воспоминания о начале их истории. Десять лет назад она была молодой учительницей литературы и встретила Виталия на вечеринке у друзей. Он был инженером — спокойный человек с доброй улыбкой и надёжным характером. Тогда Вероника казалась заботливой матерью: помогала с ремонтом первой квартиры молодых супругов, приносила домашнюю еду и искренне радовалась рождению внучки Марички.
Но со временем всё стало меняться. Сначала это были мелкие замечания: «Оленька, ты слишком поздно кормишь Виталия», «Почему Маричка в садике вместо того чтобы быть с бабушкой?», «Ты слишком занята работой — мужу не хватает внимания». Затем начались беседы с сыном за закрытыми дверями — после них он возвращался домой мрачным и отстранённым.
Оленька открыла глаза и посмотрела прямо на женщину перед собой.
– Вы хотите сказать, что во всём виновата я? Что именно я не понимала вашего сына?
Вероника подняла голову.
– Я вовсе не утверждаю, что всё было только по твоей вине… Но Виталий мягкий человек по натуре — ему нужно было направление в жизни. А ты всегда шла своим путём… независимая… Я лишь старалась помочь ему понять: так дальше нельзя жить.
Губы Оленьки дрогнули в горькой усмешке.
– Помогали понять… Постоянно внушая ему недоверие ко мне… Перевирая мои слова… Рассказывая ему о том, какая я плохая мать или безразличная жена… Я помню всё это очень хорошо, Вероника.
Она замолчала на секунду — перед мысленным взором всплыла одна из самых болезненных сцен за год до развода: тогда Виталий вернулся домой поздно вечером; глаза были красными — то ли от слёз, то ли от алкоголя.
– Оленька… – сказал он тогда тихо и избегал смотреть ей в глаза. – Мама рассказала… будто бы ты говорила подруге по телефону… что жалеешь о нашем браке… что я совсем не тот мужчина…
Тогда Оленьку словно ударили по голове: да, она действительно делилась с подругой усталостью от быта и работы… но таких слов никогда не произносила! Позже выяснилось: Вероника подслушивала разговор по телефону и пересказала сыну свою версию событий — добавив кое-что от себя лично.
– Я такого никогда не говорила! – ответила она тогда Виталию резко. – Это твоя мама всё переврала!
Но он уже сомневался давно — семена недоверия были посеяны задолго до этого разговора…
Голос Вероники вернул её к настоящему:
– Всё это осталось позади… Сейчас речь идёт о другом… Мне нужна помощь… Я одна… больная… Виталий обещал поговорить с тобой… Он уверен: ты не откажешься…
Оленьку словно пронзило током:
– Он обещал? Значит он знал о вашем визите?
– Конечно знал! Мы вчера долго разговаривали вечером… Он очень переживает за меня… И за Маричку тоже – ведь внучку бабушка любит…
Имя дочери прозвучало как удар по сердцу. Девятилетняя Маричка осталась жить с Оленькой после развода; отец виделся с ней лишь по выходным дням; а вот Вероника постоянно находилась рядом — забирала девочку гулять или дарила подарки; при этом нередко рассказывала ей сказки про строгую маму или жаловалась на то, как редко папа может видеть дочь из-за этой самой мамы…
Оленька глубоко вдохнула:
– Я вам ничего не должна больше… Всё разрушили вы сами своими руками! Те связи между нами давно оборваны вами же…
Лицо свекрови побледнело:
– Ты так поступить не можешь! Я ведь мать Виталия! Бабушка Марички! Это нечеловечно!
– А то как вы разбили наш брак было человечно? – прошептала Оленька едва слышно…
Некоторое время они молчали напротив друг друга…
Затем Вероника протянула вперёд пакет:
– Здесь пирожки… Для Марички твои любимые – с капустой… Я подумала вдруг пустишь меня хотя бы поговорить спокойно…
Взгляд Оленьки скользнул по пакету к лицу женщины перед ней — той самой женщине которая когда-то была ей почти как мать…
– Нет… – сказала она твёрдо.– Не впущу вас внутрь… И помогать вам тоже больше не стану… Обратитесь к тем кто остался частью вашей «семьи».
Она захлопнула дверь прямо перед носом бывшей свекрови; прислонилась спиной к дереву полотна и закрыла глаза; сердце стучало громко-громко внутри груди…
Она знала точно одно: этим дело ещё не закончится.
Веронику сложно остановить.
И Виталий наверняка скоро даст знать о себе…
Через час телефон действительно зазвонил.
На экране высветилось имя: Виталий.
– Оля… – голос звучал уставшим.– Мама звонила мне… Сказала ты её даже порог переступить не дала…
– Так оно и есть.– ответила Оленька ровно.– Не пустила…
– Она больна сейчас… Сердце шалит…
Ей нужен уход…
А у меня работа горит…
Проект важный…
Ты же знаешь как мама к тебе относилась раньше…
Короткий смех сорвался с губ Оленьки:
безрадостный,
сухой:
– Прекрасно знаю…
Именно поэтому дверь для неё осталась закрытой…
Он замолчал,
а потом заговорил снова,
почти умоляющим тоном:
— Оля,
пожалуйста…
Это же моя мама…
Ради Марички хотя бы…
Она ведь любит бабушку…
— Да,
любит ту бабушку,
которая приносит подарки
и рассказывает сказочки
про злую маму…
Ту самую бабушку,
что годами тебя против меня настраивала…
Повисло тяжёлое молчание…
— Ты до сих пор винишь маму?.. —
спросил он наконец негромко…
— А ты нет?.. —
удивилась Оленька.—
Ты правда считаешь,
что именно я разрушила наш брак?
Что именно я оказалась плохой женой?..
— Не знаю уже сам…
Всё было запутано…
Мама просто хотела помочь нам обоим…
— Она хотела одного —
чтобы мы развелись.
И добилась этого.
Теперь пусть сама справляется со своими последствиями —
ответила она спокойно.
— Оля…
Я прошу тебя даже не ради неё…
А ради себя самого…
Мне тяжело видеть её такой…
Помоги пожалуйста…
Ольга молчала.