Оленька молчала. В памяти всплывали сцены: как Виталий уходил, не глядя в глаза, с чемоданом в руке. Как бросил: «Мама права, нам лучше разойтись». А потом, спустя месяцы, признавался общим знакомым — устал от постоянных конфликтов и давления с обеих сторон.
— Нет, Виталий, — наконец произнесла она. — Я не стану. Это теперь ваша семья. Разбирайтесь сами.
Она отключила телефон и направилась на кухню, где Маричка корпела над тетрадями.
— Мам, бабушка Вероника звонила? — спросила девочка, не поднимая головы.
— Нет, солнышко, — ответила Оленька и ласково провела рукой по её волосам. — Не звонила.
Но внутри она понимала: это только начало. Вероника так просто не отступит. А Виталий… он до сих пор не осознал всей сути произошедшего.
На следующий день Вероника снова появилась у порога. На этот раз с букетом и коробкой конфет — тех самых, что раньше нравились Оленьке.
— Оленька, — начала она сразу же после того как дверь приоткрылась. — Я понимаю: ты обижена. Но давай поговорим по-человечески. Я ведь не вечная… И не хочу уйти из жизни с этой тяжестью между нами.
Оленька внимательно посмотрела на неё. Свекровь выглядела измученной: лицо осунулось, под глазами легли тени усталости.
— Проходите, — наконец сказала она. — Но только поговорить.
Они устроились на кухне. Вероника бережно поставила цветы в вазу, которую Оленька достала из шкафа.
— Я ночами глаз сомкнуть не могу… сердце колет постоянно… давление скачет туда-сюда… Врачи говорят – нужен покой и забота. Виталий обещает помогать, но он ведь целыми днями на работе… А сиделку нанимать – дорогое удовольствие…
— Есть же государственные службы помощи пожилым людям, — заметила Оленька спокойно. — Социальные работники могут приходить.
— Не хочу чужих людей в доме… — покачала головой Вероника. — Хочу кого-то родного рядом… Ты ведь была мне как дочь…
Оленька перевела взгляд в окно – за стеклом медленно кружились осенние листья.
— Была… Пока вы не решили однажды: я недостойна вашего сына…
— Я ошибалась… – неожиданно призналась свекровь тихо. – Признаю это теперь… Просто боялась за счастье Виталия… Думала – знаю лучше всех…
Оленька повернулась к ней:
— Вы действительно это признаёте?
— Да… Поздно уже говорить об этом… но всё равно признаю свою вину… Слишком вмешивалась во всё… слишком много говорила сыну… А он слушал меня… а я видела лишь свои страхи…
Это было первое настоящее признание за все эти годы совместной жизни и конфликтов между ними. Что-то внутри Оленьки дрогнуло от этих слов.
— Почему именно сейчас? Из-за болезни?
— И поэтому тоже… Когда сталкиваешься с болью и слабостью тела – многое становится яснее… Я поняла: потеряла тебя как невестку… Маричку вижу редко… И сын стал чужим…
— Это закономерно… Он выбрал вас…
— Он выбрал свободу… – прошептала Вероника почти неслышно. – А потом понял: без семьи никакой свободы нет…
Повисло молчание.
– Постоянно ухаживать я не смогу… – наконец сказала Оленька спокойно.– У меня работа своя есть и Маричкой заниматься надо…
– Я и не прошу постоянно приходить… Иногда только: приехать приготовить что-нибудь или сопроводить в больницу… С лекарствами Виталий поможет…
Оленька задумалась над её словами. Всё было непросто: простить хотелось меньше всего на свете; но оставить человека совсем одного тоже казалось неправильным…
– Подумаю об этом… Но ничего обещать пока не могу…
Свекровь впервые за долгое время улыбнулась искренне:
– Спасибо тебе большое, Оленька… Уже многое значит для меня…
Когда Вероника ушла домой, Оленька ещё долго сидела одна на кухне перед вазой с цветами от неё. Что-то в разговоре тронуло душу: признание ошибок; страх остаться одной; запоздалое раскаяние…
Но где-то глубоко внутри она понимала – по-настоящему ничего ещё не изменилось: Веронике всё так же кажется правильным то поведение из прошлого; просто теперь ей нужна поддержка…
И когда снова позвонит Виталий (а он обязательно позвонит) – у Оленьки уже будет готов ответ…
Но пока она просто поставила цветы обратно в воду и пошла проверить уроки Марички.
Жизнь продолжалась.
А прошлое оставалось там же – позади…
Однако вечером произошло то,
чего она никак не ожидала…
В тот вечер Оленька сидела за столом на кухне и рассеянно перелистывала страницы школьной тетради Марички.
Дочь уже спала,
в квартире царила непривычная тишина,
нарушаемая лишь редким шумом машин за окном.
Цветы от Вероники всё ещё стояли в вазе —
их лёгкий аромат напоминал о недавнем разговоре,
оставившем тяжесть на душе.
Она никак не могла решить,
что делать с этим неожиданным признанием свекрови:
обиды прошлых лет никуда так просто не исчезали;
но человек просил о помощи —
и отказ казался жестоким поступком…
Телефонный звонок прозвучал внезапно —
она вздрогнула.
На экране высветилось имя Виталия.
Она позволила гудкам прозвучать несколько раз,
прежде чем ответить:
– Оля… извини за поздний звонок…
– голос бывшего мужа звучал напряжённо,
в нём слышалась тревога.
– Мама только что попала в больницу…
Сердечный приступ…
Не слишком тяжёлый вроде бы…
Но врачи говорят –
нужно наблюдение…
Я сейчас рядом с ней там…
Оленьку охватило оцепенение —
будто кровь отхлынула от лица:
– Что случилось? – спросила она тихо,
хотя догадку уже чувствовала нутром…
– Она вернулась домой после разговора с тобой очень расстроенной…
Говорит –
много поняла для себя…
А потом дома стало плохо –
боль в груди началась…
давление подскочило…
Скорая забрала её…
Оля…
Я знаю –
прошу многого…
Но приедь пожалуйста…
Ей будет легче,
если ты рядом будешь…
Она всё время тебя вспоминает…
Оленька крепче сжала телефонную трубку.
Вот оно –
то самое давление со стороны семьи,
которого она ожидала:
Веронике всегда удавалось выставлять других виноватыми
в любых обстоятельствах…
– Виталий…
Я сегодня ясно сказала:
подумаю над этим…
Это вовсе не значит –
что брошу всё немедленно
и помчусь к вам ночью…
У меня Маричка дома спит;
завтра рано вставать на работу…
– Оля…
Это серьёзная ситуация…
Мама одна сейчас там…
Я тоже ведь весь день занят работой —
ты знаешь сам ритм мой…
А ты ведь знаешь её характер:
она всегда считала тебя родной женщиной для нас всех…
Оленька усмехнулась про себя горько:
родной?
Сколько раз та же самая женщина подчёркивала обратное
в разговорах со своим сыном?
– Хорошо…
Я приеду утром.
Посмотрю ситуацию;
узнаю у врачей;
решу тогда –
чем смогу помочь.
Но только утром.
Маричку одну я ночью дома оставить точно не могу.
Вдох облегчения прозвучал из трубки:
– Спасибо тебе огромное!
Ты даже представить себе не можешь —
как это важно сейчас!
Мама обрадуется!
Она отключила телефон
и долго сидела неподвижно посреди кухни.
Радость свекрови была последним,
о чём ей хотелось думать сейчас.
Но проигнорировать вызов из больницы было бы чересчур жестоко даже для неё самой:
она никогда бы себе этого потом простить не смогла —
стать такой холодной женщиной,
как её пытались представить все эти годы…
Утром она отвела Маричку в школу
и объяснила коротко:
бабушке Веронике стало нехорошо;
маме нужно съездить к ней ненадолго —
Жизнь шла своим чередом,
а впереди ждали новые решения
и новые слова,
которые предстояло сказать друг другу впервые честно —
после стольких лет молчания
и боли между ними обеими…