– Бабушка сильно заболеет? – спросила дочка, глядя на мать широко распахнутыми глазами.
– Надеюсь, нет, солнышко, – ответила Оленька, прижимая её к себе. – Врачи помогут. А ты веди себя хорошо: после школы зайди к подружке, я за тобой позже заеду.
В медицинском учреждении витал знакомый запах лекарств и антисептиков. Виталий встретил её в коридоре — уставший, с потемневшими кругами под глазами. Он обнял её неловко, будто забыв о том, что они уже давно не вместе.
– Спасибо, что приехала, – прошептал он. – Мама в палате, сейчас спит. Врачи сказали — приступ не опасный для жизни, но нужен покой, диета и медикаменты. И уход после выписки потребуется.
Они вошли в палату. Вероника лежала под капельницей; лицо бледное, но глаза сразу открылись при виде Оленьки.
– Оленька… Ты пришла… Я знала… Ты добрая…
Оленька подошла ближе и присела рядом на стул у кровати.
– Вероника, как вы себя чувствуете?
– Плохо мне… – прошептала свекровь и сжала её руку своей холодной ладонью. – Сердце шалит. Говорят врачи — стресс накопился за годы… А я теперь одна осталась. Виталий всё время на работе… ты далеко… Кто же теперь обо мне позаботится?
Виталий стоял рядом и переминался с ноги на ногу.
– Мам… Оленька приехала помочь… Мы всё устроим…
Оленька почувствовала: рука свекрови крепче сжала её пальцы.
– Оленька… Я вчера много думала… перед тем как стало плохо… Я виновата перед тобой… Все эти годы вмешивалась не туда… Виталий слушал меня слишком часто… Я думала — во благо ему говорю… А на самом деле боялась потерять сына… Ты была сильной женщиной — самостоятельной… Видела я это и ревновала его к тебе… Глупо ведь?
Оленька молчала и смотрела на женщину перед собой. Это было уже второе признание за короткое время — ещё более откровенное.
– Я его против тебя настраивала понемногу… – продолжила Вероника тихо. – Всё намекала: мол, ты мало внимания уделяешь ему… работаешь слишком много… Маричку неправильно воспитываешь… Он верил мне — ведь я мать его… А потом он ушёл от тебя… И я думала тогда: так будет лучше всем… А теперь понимаю — всё разрушила своими руками…
Виталий застыл с растерянным лицом.
– Мама? Что ты такое говоришь?.. – произнёс он ошеломлённо.
Вероника повернулась к сыну:
– Правду говорю тебе, сыночек мой… Давно пора было сказать это вслух… Это не Оленька виновата в вашем разводе — это я всё испортила своими жалобами да преувеличениями. Помнишь тот раз? Сказала тебе тогда: она жалеет о браке? Так вот — это я придумала! Подслушанный разговор перекрутила по-своему специально…
Наступила тишина. Лицо Виталия побледнело; он переводил взгляд то на мать, то на бывшую жену.
– Ты серьёзно?.. Все эти годы ты уверяла меня: Оля холодная стала, семью не ценит…
Вероника закрыла глаза:
– Прости меня… И тебя прости меня тоже, Оленька… Осталась одна теперь совсем — наверное карма такая…
Оленьку охватило странное чувство: облегчение смешалось с горечью внутри неё. Она ждала этого признания долгие годы — но услышать его именно здесь не ожидала.
– Вероника…, – произнесла она негромко. – Почему вы решили рассказать об этом именно сейчас? Потому что помощь нужна?
Свекровь открыла глаза; в них блестели слёзы:
– И поэтому тоже… Но главное — потому что поняла наконец-то всё сама… Когда стало плохо вдруг подумалось: а кто меня вспомнит добрым словом? Кто провожать будет?.. И вспомнила тогда: как ты ухаживала за мной после перелома ноги пять лет назад… Как супчики варила мне да с Маричкой приходила навещать часто… А я ведь отплатила злом…
Виталий сел рядом и закрыл лицо ладонями:
– Мама! Почему раньше молчала?! Я верил тебе! Думал Оля изменилась! Что мы просто несовместимы стали! А выходит…
Он осёкся от нахлынувших эмоций.
Вероника повторила тихо:
– Боялась потерять тебя навсегда… Ты у меня один остался из всех родных людей… А она могла тебя увести совсем…
Оленька поднялась со стула и подошла к окну палаты. За стеклом серый осенний день медленно опускался на город; листья кружились в воздухе.
Она обернулась:
– Я помогу вам немного: лекарства привезу или продукты куплю иногда. Но жить вместе мы не будем снова. Постоянного ухода тоже не обещаю — наймите сиделку лучше всего для этого дела. Виталий может организовать это без проблем…
Он кивнул молча:
– Конечно…, спасибо тебе большое…, прости меня тоже…, я правда ничего не знал…
Вероника улыбнулась еле заметно:
– Спасибо тебе большое…, доченька моя…, ты намного лучше того отношения…, которое заслужила от меня…
Оленька вышла из палаты со смешанным чувством облегчения и печали одновременно: правда прозвучала наконец-то вслух — но слишком поздно для спасения семьи или доверия между ними всеми…
В коридоре Виталий догнал её:
— Оля…, подожди минутку…, пожалуйста…, послушай…, я много думал последнее время после развода…, понял многое…, мама права была во многом…, я слепо ей верил всегда…, а ты ведь сильная была всегда…, терпеливая…, никогда не жаловалась ни на что…
Он взял её за руку осторожно:
— Может быть попробуем снова?.. Ради Марички хотя бы?.. Ради нас?..
Она долго смотрела ему в глаза прежде чем ответить:
— Виталий…, нет смысла возвращаться назад сейчас…. Слишком многое разрушено между нами…. Тогда ты выбрал сторону матери…. Теперь правда всплыла наружу…. Но поздно уже всё менять….
Он опустил голову вниз:
— Понимаю…. Но если вдруг когда-нибудь решишь иначе…
— Не решу,— сказала она твёрдо и без колебаний.
Она ушла прочь без оглядки назад; внутри было спокойно впервые за долгое время — наконец-то все слова сказаны честно до конца…
Но вечером раздался звонок из больницы от Вероники с новой просьбой о помощи…
Свекровью предстояло выписаться через неделю; врачи предупредили о необходимости строгого режима лечения дома: лекарства по расписанию строго соблюдать надо было ей теперь постоянно; питание лёгкое требовалось; никаких волнений допускать нельзя было вовсе…
На дневное время Виталий нанял сиделку сам; но вечерами да по выходным надеялся снова на помощь Оленьки…
Она приезжала пару раз всего лишь — привозила продукты необходимые да готовила простые блюда наперёд несколько дней вперёд; проверяла состояние здоровья свекрови ненадолго каждый раз…
Вероника встречала её спокойно каждый визит: сидела укутанная пледом в кресле у окна тихонько разговаривала про погоду или про Маричку чаще всего…
Рядом был Виталий всегда тоже; помогал матери как мог; а во взгляде его Оленька замечала ту самую надежду вновь ожившую внутри него после больничного разговора…
— Оля,— сказал он однажды вечером пока они вдвоём мыли посуду после ужина,— Я много размышлял последнее время обо всём этом.… О нас.… О том признании мамы.… Я был слепым.… Полностью доверял ей.… Потому что она мать моя.… А ты всегда держалась стойко,… никогда жалобами себя не выдавala.… Мне казалось раньше,… что все конфликты исходят от тебя.…
Он замолчал ненадолго вытирая тарелку полотенцем медленно…
Оленька посмотрела прямо ему в глаза спокойно:
— Выяснилось одно простое дело,— сказала она тихо.— Твоя мама годами разрушение нашего брачного союза устраивала шаг за шагом.… И ты позволял этому происходить.…
Виталий только кивнул молча опустив взгляд вниз….