Вам у нас понравится!
Кристина стояла у плиты и неторопливо помешивала соус для пасты, когда за спиной прозвучал знакомый голос:
— Богдан дома? — Мирон, отец её мужа, как и в последние месяцы, зашёл на кухню без стука.
— Он ещё на работе, — спокойно отозвалась Кристина, даже не повернув головы.
— Ясно… Слушай, Кристина, тут такое дело… — он замялся, подбирая слова, но она уже понимала, к чему всё идёт. — Машину нужно в ремонт отдать, коробка совсем барахлит. Без неё мне никак.
Кристина выключила конфорку и обернулась. Мирон неловко переступал с ноги на ногу. Седина аккуратно зачёсана назад, на щеках — лёгкая щетина. В свои шестьдесят два он выглядел крепким, но взгляд выдавал растерянность и какую-то внутреннюю неуверенность.
— Сколько требуется? — спросила она без лишних предисловий.
— Тысяч восемьдесят… может, все сто. Сейчас сервисы недешёвые.
Не произнеся ни слова, Кристина взяла телефон и перевела нужную сумму. Это уже стало привычной схемой: свёкор появлялся с очередной «неотложной» проблемой, получал деньги и исчезал до следующего визита.
— Спасибо тебе, доченька, — пробормотал Мирон, направляясь к двери. — Я Богдану потом скажу.
— НЕ НУЖНО, — резко остановила его Кристина. — Ему и так тяжело.
Он молча кивнул и поспешил уйти. Кристина прислонилась к столешнице и прикрыла глаза. За год суммы заметно выросли, а просьбы стали звучать всё настойчивее. Сначала — лекарства для Галины, матери Богдана, затем ремонт их квартиры, новый холодильник, стиральная машина… И каждый раз Мирон приходил именно к ней, понимая, что ей сложнее отказать отцу мужа.
Вечером Богдан вернулся вымотанным. Работа в логистической компании отнимала у него почти все силы — недавно его повысили до руководителя отдела, и новая должность давила ответственностью.
— Привет, — он обнял жену сзади, зарывшись лицом в её светлые волосы. — Как прошёл день?
— Нормально. Твой отец заходил.
Богдан напрягся:
— Снова?
— Машину чинить. Я уже перевела деньги.
— Кристина, ты ведь не обязана…
— ЗНАЮ, — она повернулась к нему лицом. — Но это твой отец. Пока ты не можешь ему отказать, помогу я.
Богдан крепко прижал её к себе. Его терзало чувство неловкости — за отца, который в последние годы всё чаще просил деньги, за собственную нерешительность и за жену, которая терпеливо тянула эту нагрузку на себе.
— Он ещё говорил, что страна разваливается, власть ворует, простым людям жить не на что, — с горечью добавила Кристина. — Только почему-то умолчал, что сам уже год как вышел на пенсию по собственному желанию, хотя вполне мог продолжать работать.
***
Галина сидела в своей двухкомнатной квартире в старом районе и перебирала старые фотографии. На снимках — молодая семья, маленький Богдан на руках у отца, первый школьный звонок, выпускной… Мирон вошёл в комнату, держа в руках конверт с деньгами.
— Снова к ним ходил? — тихо спросила она, не поднимая глаз.
— Машину же ремонтировать надо.
— Мирон, ты ведь только вчера забрал её из сервиса.
— Это другое, — буркнул он и спрятал конверт в ящик комода. — Нам едва хватает на жизнь, а у них всё в порядке. В трёхкомнатной квартире живут, у неё зарплата — как мои шесть пенсий. Где справедливость?
Галина устало посмотрела на мужа:
— Они и так постоянно помогают.
— МАЛО! — вспыхнул Мирон. — Её отец на СВО погиб, мать получила огромную компенсацию. А мы? Всю жизнь трудились — и всё равно в этой развалюхе!
— Квартира у нас нормальная. И ремонт они оплатили, — спокойно возразила Галина.
— Ты ничего не понимаешь! — раздражённо отмахнулся он. — Сын обязан родителей содержать, это его долг! А эта… Кристина, она его против нас настраивает!
— Неправда. Девочка хорошая, трудолюбивая. И Богдана любит.
— Любит! — передразнил Мирон. — Просто удачно устроилась! Квартира по дарственной, муж рядом, престижная работа в медицинском центре. А мы что имеем?
Галина тяжело вздохнула и вновь уткнулась в фотографии. Спорить было бессмысленно. В последние годы муж стал раздражительным, завистливым, вечно недовольным. Особенно после того, как узнал о квартире Кристины.
А началось всё два года назад, сразу после свадьбы. Тогда Мирон ещё трудился мастером на заводе, но постоянно жаловался — то на руководство, то на зарплату, то на несправедливость жизни. Когда Кристина получила квартиру от матери, его будто подменили. Он стал требовать от сына помощи — сначала по мелочам: купить продукты, оплатить коммунальные услуги.
Богдан не отказывал, а Кристина молча поддерживала мужа.