Ирина позвонила в среду около трёх часов дня. Я как раз вернулась домой после работы и собиралась заняться обедом. Увидев на экране её имя, невольно поморщилась — обычно её звонки не сулили ничего приятного. Но трубку всё же подняла — отказаться было невозможно.
— Оленька, здравствуй, дорогая, — голос Ирины звучал нарочито жизнерадостно. — Как у тебя дела? Как работа?
— Добрый день, Ирина. Всё в порядке, спасибо.
— Послушай, мне нужно обсудить с тобой одну серьёзную вещь. Может, я заеду? Или ты ко мне после работы заглянешь?
Сердце у меня тревожно ёкнуло. Когда она говорила «серьёзно поговорить», это почти всегда означало попытку навязать своё мнение или упрёк. Но отказаться было бы неловко.
— Давайте я к вам приеду, — согласилась я после паузы. — Смогу быть у вас к шести.
— Прекрасно, милая. Я как раз чай приготовлю. Жду тебя.
Оставшиеся часы прошли в напряжённом ожидании. Что ей понадобилось на этот раз? Мы с Иваном были женаты уже два года, и за это время я успела хорошо понять характер его матери. Ирина была женщиной волевой и привыкшей держать всё под контролем. Иван был её единственным сыном, и она относилась к нему как к сокровищу, которое я будто бы незаслуженно отняла у неё.
Ровно в шесть я позвонила в дверь её двухкомнатной квартиры в центре города. Ирина встретила меня радушно: усадила за стол, налила чай и поставила передо мной вазочку с печеньем и конфетами. Сначала мы говорили о погоде, моей работе в рекламном агентстве и самочувствии Ивана. Только когда моя чашка опустела наполовину, свекровь перешла к сути визита.
— Оленька, давно хотела обсудить с тобой одну важную тему, — начала она спокойно, сложив руки на столе перед собой. — Вот вы с Иваном живёте сейчас в твоей квартире… этой самой… бабушкиной?
— Да-да, именно так, — ответила я настороженно.
Этот вопрос касался самой болезненной темы во взаимоотношениях с семьёй Ивана: квартиры на окраине города в старом доме советской постройки — единственного жилья, доставшегося мне по наследству от бабушки ещё до знакомства с Иваном во время учёбы на третьем курсе института. Это была моя опора и защита.
— Понимаешь сама: Иван уже взрослый мужчина — ему тридцать лет! Пора думать о будущем семьи… о детях тоже пора задуматься! А вы ютитесь в этой тесной однокомнатной квартире…
— Нам пока хватает пространства для двоих… Мы не планируем детей в ближайшее время…
— Вот именно — «пока». А когда решите? Что тогда будете делать? К тому же дом ваш старый-престарый! После войны построен! Там ведь всё изношено: трубы гнилые да стены трещат! Иван рассказывал мне: зимой у вас холод собачий!
Это действительно соответствовало действительности: здание давно требовало капитального ремонта. Но для меня эта квартира была связана со множеством воспоминаний детства и лета у бабушки; каждый уголок был дорог сердцу.
— Да… дом старый… но сама квартира вполне приличная… просто нужен хороший ремонт…
— Ремонт?! — всплеснула руками Ирина.— Ты представляешь себе масштабы этого ремонта? Там же всё менять надо: проводку полностью перекладывать! Трубы ржавые! Батареи никакие! Окна наверняка тоже древние?
— Они действительно старые… — призналась я нехотя.
— Вот видишь сама! А косметический ремонт там ничего не решит… Это минимум полмиллиона гривен уйдёт только на самое необходимое! Плюс мебель новая нужна будет… В итоге ты вложишь огромные средства туда… а квартира-то останется всё равно в ветхом доме без перспектив!
Я молча слушала её рассуждения и чувствовала неприятный холодок внутри: куда она ведёт?
Ирина придвинулась ближе ко мне и посмотрела прямо:
— Поэтому вот моё предложение… Продай свою квартиру! Пусть она маленькая да старая… но расположение хорошее: метро рядом да инфраструктура развита… Думаю, три миллиона гривен получить можно спокойно… А я добавлю сверху ещё два миллиона от себя… Вы с Иваном купите просторную двухкомнатную квартиру в новом доме… В хорошем районе Киева или Львова… Где детям будет где гулять… Школа рядом опять же…
Я смотрела на неё ошеломлённо: она предлагала избавиться от моего единственного имущества ради покупки нового жилья пополам с ней? То есть часть квартиры будет оплачена ею – а значит юридически уже не только моя?
Я постаралась говорить ровным тоном:
— Ирина… Я понимаю вашу точку зрения… Но эта квартира принадлежит мне лично – ещё до брака… Это моё наследство от бабушки… Я не вижу причин расставаться с ней…
— Ну вы же семья теперь! Какая разница – чья собственность?! Вы молодожёны – вам нужно жильё получше!
Я вновь повторила:
— Мы можем сделать ремонт постепенно… Начнём с самого необходимого…
Ирина нахмурилась: