Двадцать восьмого декабря, всего за три дня до наступления Нового года, я впервые по-настоящему взглянула на него. Не как продавщица на клиента, а как женщина — на мужчину, который лжёт.
Он появился в магазине около четырёх часов дня. Я узнала его сразу: высокий, тёмные волосы с ранней сединой у висков, возраст — ближе к сорока. Это был уже третий его визит за неделю. В первый раз он интересовался обручальными кольцами. Во второй — рассматривал цепочки с кулонами. Сегодня снова попросил показать кольца, но взгляд его был направлен не на витрину перед ним, а туда, что находилась за моей спиной — с антикварными украшениями.
И ещё — на камеры наблюдения.
— Подарок для жены выбираете? — спросила я, следя за движениями его рук.
— Да, — ответил он без малейшей попытки изобразить заботливого супруга. Настоящие мужья волнуются, уточняют размеры колец, показывают фотографии в телефоне. А он стоял спокойно и внимательно изучал угол обзора камеры над кассой.
С четырёх лет я научилась распознавать ложь взрослых. Мама тогда говорила мне, что папа уехал работать в другой город. Он так и не вернулся. С тех пор я читаю людей словно страницы открытой книги. Этот человек не выглядел вором — такие не возвращаются трижды в одно место. Он явно искал что-то определённое.
— Вам нужна помощь, — произнесла я твёрдо.
Он вздрогнул и впервые за все свои визиты посмотрел прямо мне в глаза. Серые глаза с усталыми тенями под ними — не от недосыпа, а от чего-то глубже и тяжелее.
— Вы наблюдательная.
— Такая работа.
Мы стояли напротив друг друга через стеклянный прилавок; за окном кружился снег, гирлянды на витрине переливались красным и золотым светом… Обычный вечер конца декабря. Только теперь он перестал быть обычным.
— Я понимаю, вы заметили: как я смотрю на камеры… как будто интересуюсь вовсе не теми вещами… Вы должны сообщить охране или владельцу магазина… Я это понимаю…
Я молчала.
— Дайте мне три дня… И я всё объясню вам сам… Прошу вас…
Три дня: двадцать девятое, тридцатое и тридцать первое декабря…
— Кто вы?
Он протянул руку ладонью вверх; на указательном пальце виднелся старый ожог — почти стёртый временем след.
— Никита. Бывший следователь.
Слово «бывший» прозвучало так тяжело… словно он сам ещё не привык к нему.
— Полина Северцева… Продавщица… настоящая…
Он чуть заметно улыбнулся: губы дрогнули едва уловимо — но улыбка так и не появилась полностью.
— Три дня… Потом либо вы поверите мне… либо делайте то, что сочтёте нужным… Договорились?
***
Я так и не позвонила никому.
Даже себе толком объяснить этого не могла. Может быть потому, что сама когда-то приехала сюда одна: без знакомых и денег – только с мечтой о новой жизни. И знала слишком хорошо цену доверию на слово… А может потому что голос его звучал не угрожающе – скорее отчаянно… Или потому что Максим – владелец магазина – всегда казался мне странным человеком…
Я снимала комнату на окраине Броваров; шесть дней в неделю работала здесь же и мечтала когда-нибудь открыть собственную мастерскую – восстанавливать старинные украшения и дарить им новую жизнь…
Двадцать девятого числа Никита пришёл почти перед самым закрытием магазина. Максима уже давно не было – сказал утром: встречается с поставщиком где-то в центре города… Я осталась одна…
— Можно поговорить?
Я кивнула в сторону подсобки; мы прошли мимо полок с коробками и мимо того самого старого сейфа – того самого сейфа, который Максим ни разу при мне так и не открыл…
— Рассказывайте…
Никита прислонился к стене; тесное помещение делало его фигуру ещё более внушительной – почти чужеродной среди коробок со старыми вещами…
— Тридцать первого декабря девяносто первого года мой отец подарил маме кольцо… За час до того как погиб под колёсами пьяного водителя…
Мне нечего было сказать… Он продолжил:
— Золото ручной работы… Внутри гравировка: дата – 31 декабря 1991-го года… Мама носила это кольцо всю жизнь без перерыва… Говорила: это единственное напоминание об отце… Три месяца назад её ограбили: забрали всё – деньги, документы… И кольцо тоже…
— Вы ищете именно его…
Он кивнул:
— Уже нашёл… Оно здесь… В этом магазине…
Я покачала головой:
— Мы никогда не принимаем краденое! Максим работает только с проверенными поставщиками! На каждую вещь есть сертификаты!
Никита посмотрел пристально:
— Документы есть только у того товара, который выставлен в зале для покупателей… А то что лежит в сейфе? Или хранится здесь же? Или продаётся через «своих» клиентов?
Я замолчала…
Старый сейф… Закрытые встречи по вечерам… Люди приходят после закрытия магазина и забирают свёртки даже без проверки содержимого…
Никита продолжил:
— У меня остались связи среди бывших коллег… Они проследили путь украденных вещей: от барахолки где-то под Броварами до перекупщика ближе к центру Киева… А потом сюда – к вашему Максиму… Он покупает краденое добро оптом по заниженной цене… перебивает пробы металлов… перепродаёт втридорога…
Я тихо сказала:
— Докажите это…