– Не могу. Это неофициально. Я больше не в органах. – Он отвёл взгляд в сторону. – Ушёл два года назад. По собственному желанию.
– Почему решили уйти?
Он помолчал.
– Надоело. Система выматывает. Бесконечные бумаги, бессмысленные отчёты. Виновные выходят на свободу, а те, кто ни при чём, остаются за решёткой. Чувствуешь себя Дон Кихотом.
– Тогда зачем трижды просматривали записи с камер?
– Хотел разобраться в его схеме. Когда принимает товар, через какой вход проникают особые клиенты, во сколько приходят… Без этого невозможно собрать улики.
Я понимала его чувства. Мне самой ежедневно приходилось улыбаться клиентам, которые будто бы тебя не замечают — и это тоже утомляло.
– Первого января маме исполняется шестьдесят пять лет. Она мечтает вернуть это кольцо. Не из-за стоимости — оно единственное напоминание об отце.
– У вас есть три дня, – произнесла я тихо. – Что вы собираетесь успеть за это время?
– Найти кольцо. Найти подтверждение его происхождения и вернуть маме.
– А если не получится?
Он усмехнулся без радости:
– Значит, не получится.
Я перевела взгляд на сейф в углу комнаты — массивный, чёрный, с механическим замком. Потом посмотрела на Никиту и снова — на сейф.
Я молчала, он не торопил меня с ответом.
– Код меняется каждый месяц, – наконец сказала я. – Максим вводит его сам и никогда при мне не открывает сейф.
– Я знаю. Я наблюдал за ним.
Я вспомнила недавний случай: пожилая женщина принесла старинную брошь с мелкими сапфирами — говорила, от бабушки осталась; нужны были деньги на лекарства. Максим дал ей восемь тысяч гривен… Через неделю брошь уже красовалась в витрине магазина с ценником восемьдесят пять тысяч.
– Он записывает код на бумажке — боится забыть, – добавила я после паузы. – Листок лежит в нижнем левом ящике стола под скрепками.
Никита замер:
– Вы уверены?
– Абсолютно точно.
Мы смотрели друг на друга молча; за окном завывала метель.
– Почему вы мне помогаете?
С этим вопросом я боролась весь день — ещё с утра решила не звонить хозяину магазина… Возможно потому что Максим платил мне вполовину меньше обещанного при устройстве на работу? Или потому что три года подряд я наблюдала его махинации и молчала? А может быть потому что в глазах Никиты увидела своё собственное одиночество?
– Потому что за всё это время здесь ни разу не почувствовала себя частью чего-то настоящего…
Он кивнул без слов.
***
Тридцатого декабря я пришла раньше обычного: Максима ещё не было на месте.
Стол был заперт на ключ — но я знала, где он его прячет: всегда оставляет в кармане пальто, которое висит за шторой у входа… Пальто висело там же: вчера он ушёл домой налегке — в куртке потоньше…
Сердце билось так громко, что казалось — стук слышен по всему залу…
Листок оказался под скрепками именно там, где я говорила: шесть цифр — 311291…
Тридцать первое декабря тысяча девятьсот девяносто первого года…
Я застыла… Совпадение? Или он знал? Понимал ли он значение этой даты для кольца?
Никита пришёл ровно в десять утра; я молча передала ему бумажку.
— Дата… – прошептал он почти неслышно. – Та самая дата…
— Просто совпадение?
— Вряд ли… Он часто использует даты с украшений как коды для сейфа — так проще запоминать… Значит кольцо действительно там… И он знает о краже…
Никита убрал листок в карман пальто:
— Вернусь вечером… Когда он уедет…
Я кивнула ему вслед; Никита вышел через заднюю дверь…
До шести вечера я оставалась одна… Максим приехал ближе к закрытию: проверил кассу и выручку как обычно… Кивнул мне и ушёл «на встречу»…
Через десять минут вернулся Никита…
— У нас час времени… Если вдруг вернётся раньше —
— Не вернётся… Я знаю куда он ездит… Там задержится надолго…
Никита ввёл код… Сейф остался закрытым…
— Попробуйте ещё раз… – прошептала я напряжённо…
Вторая попытка тоже оказалась безуспешной; руки похолодели от страха…
— Может быть код уже другой?..
Он покачал головой и стал вводить цифры медленно… делая паузу после каждой…
Щелчок… Дверца поддалась…
Внутри лежали бархатные мешочки… много… Я насчитала десять штук…
Никита доставал их один за другим: разворачивал ткань и рассматривал содержимое внимательно…
Браслеты… серьги… часы… кулоны…
— Нет… – тихо повторял он снова и снова… – Нет… Нет…
Последний мешочек оказался из синего бархата; ткань была потёрта временем…
Кольцо…
Тонкое золотое колечко с гравировкой внутри ободка… Никита поднёс его ближе к свету:
— Тридцать первое декабря девяносто первого года… – прочитал вслух и умолк…
Я видела как напряглась его рука: пальцы сомкнулись крепко-крепко до побелевших костяшек… Дышал тяжело и медленно…
— Нашли…
— Нашёл…
Он сфотографировал кольцо крупным планом так, чтобы гравировка хорошо читалась; затем аккуратно убрал находку себе в карман пальто…
— Вы берёте его с собой?.. А доказательства?..
— Фото гравировки плюс показания мамы да заявление о краже — этого достаточно будет для дела… – ответил после короткой паузы.– А кольцо заберу сейчас… Мама ждёт уже тридцать три года… Не могу заставить её ждать ещё полгода до окончания следствия…