— Прежде чем перейти к основным пунктам, — продолжил Александр, — Виктор просил зачитать его личное письмо.
Он аккуратно развернул отдельный лист, и его интонация заметно смягчилась.
«Дорогие мои родственники. Если вы слышите эти строки, значит, мой путь завершён. Всю жизнь я разбирался в сложнейших материях, но к старости осознал: нет ничего труднее простых человеческих отношений».
В комнате воцарилась тишина. Мария перестала постукивать по экрану телефона.
«Я наблюдал за вами и видел блеск в глазах. Но это был блеск жадности. Вы приносили дорогие подарки к праздникам, однако в обычные дни забывали даже позвонить. Вы восхищались моими званиями и наградами, но ни разу по-настоящему не поинтересовались моей душой».
Екатерина подняла взгляд. Глаза наполнились влагой, однако губы она сжала так крепко, что побелели. Значит, он знал. Он всё замечал.
«Сейчас вы ждёте, когда прозвучат названия квартир и банковских счетов. Уверены, что имеете право на это по факту рождения. Но что вы сделали, чтобы действительно быть достойными?»
Мария побледнела. Богдан утратил самодовольную улыбку. Лариса беспокойно перебирала брошь на лацкане.
«Вы насмехались над простотой, принимая её за глупость. Презирали тяжёлый труд. Оценивали людей по бренду одежды, забыв, что подлинная ценность скрыта внутри».
Письмо оказалось длинным. Виктор писал о своей усталости от их притворства. Вспоминал, как Мария не пришла к нему в больницу после инфаркта. Как Олег занял деньги на «срочный проект», а вскоре приобрёл автомобиль.
«И всё же среди этого был один светлый луч. Моя племянница Екатерина. Она никогда ничего не просила. Вместо дорогих коньяков привозила банку парного молока и лесной мёд. Вместо пустых разговоров делилась тем, как взошли огурцы и как отелилась корова Зорька. В её историях было больше настоящей жизни, чем во всех ваших отчётах о биржевых сделках».
Екатерина закрыла глаза. Перед ней всплыла прошлая весна. Они сидели в саду: яблони стояли в цвету, лепестки кружились в воздухе, словно лёгкий снег. Виктор выглядел ослабевшим, но улыбка не сходила с его лица.
«Знаешь, Катя, — сказал он тогда, — я всю жизнь искал истину в формулах. А она совсем рядом. В яблоневом цвете. В твоей улыбке».
Тогда она не уловила смысла этих слов. Теперь же всё стало ясно.
Нотариус бережно отложил письмо и взял основной документ.
— Итак, — голос его вновь стал сухим и официальным. — Моей сестре Ларисе я завещаю коллекцию антикварных часов…
Лариса коротко кивнула. Часы стоили немало, но это были лишь крохи.
— Моему внучатому племяннику Олегу — полное собрание сочинений Достоевского издания 1904 года…
— Старые книги? — процедил Олег матери на ухо. — Он что, издевается?
Нотариус перевернул страницу, готовясь продолжить перечень.
— Моему племяннику Михайло — письменный стол красного дерева…