— Ах, ты ещё и вздумал её оправдывать! — голос Лариса сорвался на визг. — Я тебе жизнь подарила, ночами не спала, а ты променял меня на эту…
— Лариса, хватит! — Михайло заговорил громче обычного, но Оксанка заметила, как предательски дрогнул его взгляд. Он приблизился к Оксанка и почти шёпотом произнёс: — Потерпи немного, прошу. Она скоро уйдёт.
«Потерпи» — это слово для Оксанка давно стало острым лезвием. Она мирилась с тем, что Лариса в её отсутствие перекладывала вещи в шкафу… сносила внезапные визиты без предупреждения и заявления о том, что ужин для Михайло приготовит именно она, потому что лучше знает его вкусы… закрывала глаза на оскорбления и резкие слова в свой адрес… терпела снова и снова…
Каждый раз Михайло извинялся перед Оксанка, но Лариса ограничивался лишь вялым: «Лариса, ну зачем ты так?».
И сейчас всё повторилось. Он опять попросил её потерпеть. Оставив на столе чашку с недопитым кофе, Оксанка ушла в комнату. Решила заняться отчётом — это казалось куда разумнее, чем в очередной раз сидеть и молча сносить унижения. Но запас её выдержки подходил к концу, и внутри уже зрела настоящая буря.
Прошло несколько недель. В тот день Оксанка осталась дома. Сначала она намеревалась навести порядок в квартире, а потом позволить себе немного отдыха. Подумывала съездить на маникюр, однако без предварительной записи сомневалась, что найдётся свободное окно. Она уже собиралась позвонить мастеру и договориться на вечер, но её планы прервал звонок в дверь.
На пороге стояла Лариса. Она смотрела на Оксанка с раздражением, будто та была ей чем-то обязана и даже не собиралась расплачиваться.
Не разуваясь, Лариса прошла в гостиную, опустилась в кресло, закинула ногу на ногу и вперила в Оксанка холодный, оценивающий взгляд.
— Оксанка, обойдёмся без лишних нежностей. Я прекрасно вижу, что тебе не по душе моё присутствие в жизни Михайло. Мне тоже надоела эта затянувшаяся война. Перепиши на меня свою квартиру — и я исчезну из вашей жизни. Навсегда. Всё равно ты её сдаёшь кому попало. А я найду, как распорядиться.
Оксанка замерла посреди комнаты, всё ещё сжимая в руках тряпку. Смысл сказанного дошёл до неё не сразу.
— Что? — едва слышно произнесла она.
— То, что услышала. Сейчас эта квартира нужнее мне. Ты молодая, ещё заработаешь. А я, между прочим, Лариса. Имею полное право.
Внутри у Оксанка будто что-то оборвалось, а затем вспыхнуло с новой силой. Всё, что копилось месяцами, прорвалось наружу.
— Лариса, — её голос дрожал, но в нём появилась твёрдость. — Вам ведь не впервой бросать Михайло, правда? В детстве вы оставили его ради… чего? Более удобной квартиры? Машины? Нового мужа? А теперь, когда Михайло вырос, создал семью и стал самостоятельным, вы вновь объявились. Не из любви. А потому что снова что-то понадобилось?
Лариса вскочила так резко, что кресло скрипнуло. Лицо её перекосилось от ярости.
— Да как ты смеешь, Оксанка! Я тебя… Ты ещё слишком мала, чтобы спорить со взрослыми! И не вздумай говорить против меня хоть слово!