Тишина, повисшая в атриуме башни Левандовский, казалась невыносимо гнетущей. Мария Назаренко всё ещё стояла на коленях рядом с Богданом Левандовским, ощущая на себе сотни пристальных взглядов, полных непонимания и осуждения. Её сердце колотилось так сильно, что казалось — его стук слышен всем. Каждая секунда тянулась бесконечно. В этот момент вперёд выступил Александр Левандовский.
— Папа? — произнёс он ровным голосом, в котором всё же проскальзывала лёгкая дрожь.
Это слово разнеслось по залу подобно раскату грома. Люди замерли с открытыми ртами, переглядываясь в полном недоумении. Оказалось, что тот самый пожилой мужчина, которого многие попросту не замечали или даже презирали, был отцом самого влиятельного человека в этом здании.
Мария оставалась на месте, продолжая держать его за руку. Богдан Левандовский посмотрел на неё с мягкой улыбкой.
— Александр…
Глава корпорации наклонился к нему, забыв о своей обычно безупречной осанке и строгости делового костюма. Он обхватил руки отца обеими ладонями — эмоции переполняли его.
— Я думал… вы не придёте сегодня.
Старший Левандовский тяжело выдохнул:
— Не хотел мешать твоим делам. Но оступился… И только эта молодая женщина вспомнила: я ведь всё ещё человек.
Вокруг воцарилась полная тишина. Мария почувствовала странную смесь тревоги и растерянности. А вдруг её поступок вызовет негодование? Что если её обвинят за проявленное сострадание? Однако выражение лица Александра изменилось — он посмотрел на неё иначе и заговорил неожиданно мягко:
— Как вас зовут?
— М-Мария Назаренко… — прошептала она едва слышно.
Он протянул ей руку и помог подняться с пола.
— Мария… сегодня вы напомнили мне о том, что нельзя купить ни за какие деньги: о человечности.
Комната для собеседований
Спустя несколько минут Марию проводили в конференц-зал на сороковом этаже. Она была уверена: это просто назначенное интервью. Однако её удивлению не было предела, когда вслед за ней вошёл Александр Левандовский вместе с отцом. В помещении царила торжественная тишина.