— Мы что, поругались? Когда именно? Не припомню. А теперь позвольте мне увидеть супругу, — обратился Дмитрий к Ганне, стараясь держать голос ровным, хотя внутри уже начинала медленно вскипать густая, тёмная злость.
Ганна плотно сжала губы, и её лицо сморщилось, словно печёное яблоко.
— Ишь ты, «не помню», — процедила она сквозь зубы. — Оксана вчера вся в слезах ко мне примчалась. Совсем девку довёл. Говорит, жизни ей не даёшь, изводишь, за каждый кусок хлеба попрекаешь. Не пущу я тебя к ней. Ей покой нужен, нервы в порядок приводить после такого мужа.
— После какого «такого»? — Дмитрий упёр ладонь в косяк. — Я всего лишь курицу не купил. Это теперь тирания? Ганна, хватит устраивать спектакль. Позовите Оксану, нам нужно поговорить.
— Нет её, — отрезала Ганна. — И для тебя не будет. Ты её так обидел, что видеть тебя она не желает. Уходи, Дмитрий. Дай ей время. Может, через неделю, если одумаешься и попросишь прощения как следует, тогда и поговорим. А пока — Бог тебе судья.
Дверь с грохотом захлопнулась у него перед лицом. Щёлкнули замки — сначала один, затем второй.
Дмитрий остался стоять, глядя на облупившуюся краску. Букет в руке вдруг показался жалким веником. «Попросишь прощения как следует» — слова зазвенели в голове навязчивым эхом. Значит, решили проверять на выдержку? Значит, он теперь тиран?
В ту секунду внутри что‑то резко переключилось. Почти слышимый щелчок — словно сработал предохранитель. Обида испарилась. Вместе с ней исчезло и желание мириться.
Он больше не стал стучать. Осторожно положил цветы на грязный бетон у двери, развернулся и направился к лестнице. Выйдя на улицу, достал телефон и набрал номер — но вовсе не жены.
— Алло, Игорь? Привет. Ты говорил, у тебя есть толковый юрист по семейным делам? Да, срочно нужен. Нет, не просто консультация. Мне нужен результат. Быстро и без сантиментов.
Часть 3. Подсобка ресторана «Венеция»
Оксана быстро шинковала морковь, хотя мысли её витали далеко за пределами кухни. Лезвие мелькало в пальцах, оранжевые кружки сыпались в гастроёмкость. Вытяжки гудели, кастрюли звенели, повара перекрикивались матом и жаргоном, но Оксана будто находилась в изолированном пространстве.
Прошёл месяц. Ровно тридцать дней тишины.
— Оксана, ты опять где-то в облаках? — толкнула её локтем напарница, грузная женщина по имени Романа. — Лук нечищеный, шеф сейчас разнесёт.
— Да пусть разносит, — огрызнулась Оксана, но всё же взяла луковицу. — Думаю я.
— О своём непутёвом муже? — усмехнулась Романа. — Всё молчит?
— Молчит, гад, — с ожесточением содрала шелуху Оксана. — Мать говорит, выжидает. Надеется, что я первой прибегу. А вот и нет. Он меня обидел, унизил. Пусть помучается. Мать сказала: мужчины как собаки — пока тапком не треснешь, не поймут, кто в доме главный.
— Смотри сама, подруга, — покачала головой Романа. — Месяц — это уже срок. Мужик ведь как… если долго без внимания, найдёт другую столовую.
— Да кому он нужен? — фыркнула Оксана. — Монтажник. Вечно грязный, уставший. Без меня мхом покроется и лапшой быстрого приготовления питаться станет. Он же бытовой инвалид — ни постирать, ни убрать. Вернётся, никуда не денется.
Она не сомневалась в своей правоте. Эту уверенность подпитывали ежедневные разговоры с матерью, твердившей, что Дмитрий — птица невысокого полёта и должен радоваться, что Оксана вообще обратила на него внимание.
Вечером, закончив смену, Оксана вышла через служебный вход покурить с девчонками. Прохладный воздух и шум городского проспекта встретили её.
— Ой, смотрите, какая парочка! — захихикала официантка Стефания, кивнув в сторону дороги.
Оксана лениво повернула голову — и застыла. Сигарета выскользнула из пальцев.
По противоположной стороне улицы, в свете витрин и фонарей, шёл Дмитрий. Но это был уже не тот Дмитрий — не усталый мужчина в рабочей робе. На нём была чистая рубашка, идеально сидящие джинсы, и он… смеялся. Рядом шагала молодая стройная девушка в лёгком плаще, с распущенными блестящими волосами. Она оживлённо что‑то рассказывала, размахивая руками, а Дмитрий смотрел на неё так, как на Оксану не смотрел, кажется, уже целый год.