Он осторожно обнял её за плечи, будто прикрывая от прохожего, и в этом движении читалась спокойная уверенность хозяина положения.
У Оксаны внутри всё словно вспыхнуло. Ревность — резкая, обжигающая — переплелась с растерянностью. Как так? Пока она мучается, ютится у Ганны, выслушивает бесконечные нравоучения, он, оказывается, живёт в своё удовольствие? Улыбается? Он ведь должен был страдать, сидеть в пустой квартире, тянуть горькую и разглядывать её снимки!
— Вот же подлец… — выдохнула она.
— Это твой, да? — уточнила Романа, проследив за направлением её взгляда. — Ну, Оксана, я же предупреждала. Увели мужика.
Оксана с такой яростью вдавила окурок в асфальт, будто давила соперницу.
— Никто никого не уводил, — процедила она сквозь зубы. — Это моя квартира, мой муж и моя жизнь. Сейчас я ему устрою праздник.
Она сорвала сумку с плеча и бросилась к остановке. В голове уже выстраивался сценарий: громкий скандал, звон разбитой посуды, чтобы эта выскочка поняла своё место, и эффектное возвращение законной жены.
Часть 4. Квартира с видом на пустырь
Ключ провернулся в замке не сразу. Оксана, раскрасневшаяся и задыхающаяся от ярости, ворвалась в прихожую. Она была готова увидеть хаос — груды немытой посуды, бутылки, следы беспорядочной жизни.
Но её встретили тишина и запах… чистоты. И ещё — чего-то пряного, аппетитного.
Дмитрий сидел на кухне за столом. Перед ним — тарелка с мясом и овощами, рядом — стакан с соком. Он был один. Спокойно ужинал, аккуратно пользуясь ножом и вилкой. Когда жена влетела в помещение, он даже не вздрогнул. Лишь неторопливо отложил приборы и промокнул губы салфеткой.
— Ты?! — закричала Оксана с порога, проходя на кухню прямо в обуви. — Ты, негодяй! Я там места себе не нахожу, извожусь, а ты тут по девкам шастаешь?! Я всё видела! Кто эта кукла? Совсем страх потерял? Месяц! Целый месяц я ждала, что ты позвонишь и попросишь прощения!
Она уже набрала воздух для новой тирады — с обвинениями и угрозами, — но натолкнулась на взгляд Дмитрия. В нём не было ни испуга, ни раскаяния, ни злости. Только холодная, стеклянная пустота.
— Ты закончила? — тихо спросил он. Голос звучал ровно, почти безжизненно.
— Нет! И не думала! Ты сейчас всё объяснишь! Ты мой муж, и я требую…
— Я тебе не муж, — перебил он её тем же спокойным тоном.
Оксана осеклась. Слова словно рассыпались, не успев сорваться с губ.
— Ты о чём вообще? Перебрал?
Дмитрий поднялся, выдвинул ящик стола и достал тонкую папку. Из неё извлёк лист с гербовой печатью и паспорт. Аккуратно положил перед ней.
— Читай.
Оксана схватила документ. Буквы расплывались, но смысл постепенно становился ясным. «Свидетельство о расторжении брака». Дата — три дня назад. Она раскрыла паспорт. В графе «Семейное положение» стоял штамп: «Брак расторгнут».
— Это… подделка, — прошептала она, бледнея. — Как без меня? Суда ведь не было! Меня никто не вызывал!
— Было всё, — Дмитрий снова сел. — И заседание, и повестки. Три раза. Их отправляли по месту твоей регистрации. К твоей тётке Людмиле. Помнишь её? Ты же там прописана.
— Тётка Людмила всё лето на даче… Она почту не смотрит… — Оксана опустилась на стул — ноги вдруг стали ватными.
— Я в курсе, — в его голосе прозвучал холодный оттенок удовлетворения. — Я знал, что она на даче. Знал, что ты туда не поедешь. И что письма читать не станешь — тоже знал. Закон есть закон. Ответчик не явился, детей нет, имущественных претензий с моей стороны тоже. С третьего раза нас развели, Оксана. Быстро и аккуратно. Как разобранный механизм.
Она смотрела на него так, будто перед ней стоял чужой человек.
— Но… мы же… Я просто хотела тебя проучить! Я ждала! Как ты мог так — за спиной? Это низко!
— Низко? — Дмитрий усмехнулся, и в этой усмешке не было тепла. — Низко — это устраивать скандал из-за курицы. Низко — сбегать к Ганне и настраивать её против меня. Низко — игнорировать мои звонки и сообщения. Низко — когда твоя Ганна не пускает меня на порог и называет тираном. Я приходил, Оксана. В тот самый первый день. И меня выставили, как дворнягу.
И тогда я понял: хватит.