Родители обменялись взглядами.
— Сыночек, — осторожно произнесла мама. — Ты ведь понимаешь, что эти ребята… немного другие? У них могут быть свои особенности, привычки…
— Он мой друг, — уверенно ответил Данило. — И я хочу, чтобы он пришёл к нам. У него скоро день рождения. Я хочу устроить ему настоящий праздник.
Ярослав внимательно посмотрел на сына. В его взгляде было столько решимости, сколько он прежде не замечал.
— Ладно, — сказал он после паузы. — Приглашай.
Это оказалось не так просто. Ярославу пришлось поехать в «семёрку», поговорить с директором и написать заявление о том, что берёт всю ответственность на себя. Директор — уставшая женщина с настороженным взглядом — смотрела на него с недоверием.
— Вы понимаете, что мальчик у нас… сложный? Он «возвращённый».
— Что это значит?
— Его уже брали в семью, но потом вернули обратно. Сказали, проявлял агрессию.
Лоб Ярослава нахмурился. Данило описывал Тараса совсем иначе.
— Всё равно я хочу пригласить его хотя бы на один день.
Тарасу разрешили уйти. Когда он вышел за ворота учреждения, Данило тут же подбежал и крепко обнял его. Тарас стоял неподвижно, не зная, как реагировать на такую теплоту.
Дом Данила поразил его до глубины души. Он осторожно проходил из комнаты в комнату, словно боясь случайно что-то испортить или задеть. Всё вокруг казалось таким безупречным и дорогим.
— Вот здесь моя комната, — сказал Данило и распахнул дверь.
Тарас застыл у порога. Это было не просто помещение — это был целый мир: просторная кровать, полки с книгами, компьютерный столик и телескоп возле окна.
— А это тебе, — Данило подвёл его к столу.
На столе стоял мольберт. Рядом лежали масляные краски в коробке, кисти разных размеров и палитра со стопкой холстов.
— Это… для меня? — прошептал Тарас недоверчиво.
— Да, тебе! Рисуй!
И Тарас начал творить. Он забыл обо всём: о торте со свечами, о подарках и даже о большом телевизоре в гостиной. Он смешивал краски и наносил их на холст с такой сосредоточенностью и страстью, будто создавал собственную вселенную. На белом полотне оживал его мир: улыбающийся Данило смотрел прямо на него; мама друга оказалась женщиной с добрым взглядом; рядом спала собака у камина…
Дарина и Ярослав стояли в дверях молча и наблюдали за происходящим. Перед ними был не «проблемный возвращенец», а удивительно одарённый ребёнок с огромным одиночеством внутри души — восьмилетний мальчик рисовал так зрело и глубоко чувствующе…
Поздним вечером Ярослав отвозил Тараса обратно в интернатную школу. Впервые за весь день мальчик заговорил сам:
— Спасибо… Это был самый лучший день в моей жизни…
— Поверь мне… будут ещё такие дни… — мягко ответил Ярослав.
С того визита многое изменилось. Дарина с мужем всё чаще вспоминали о Тарасе в разговорах между собой.
— Ты видел его картины? — говорила Дарина вечером мужу тихим голосом. — В них столько света… но вместе с тем столько боли…
— А я запомнил его взгляд… когда он смотрел на Данила… Будто не верил до конца: разве можно вот так просто дружить?
Данило тоже стал другим после этого дня: всё чаще говорил о Тарасе дома:
— Папа! А можно Тарас поживёт у нас во время каникул?
— Мам! Давай купим ему тёплую куртку?
Однажды Дарина отправилась к детям одна. Она привезла фрукты и сладости… Но главное было вовсе не это: она приехала поговорить лично с Тарасом.
Они сидели вдвоём в кабинете директора детского дома.
— Тарасик… расскажи мне честно… почему тебя вернули из той семьи? — спросила она мягко и спокойно.
Мальчик долго молчал… Потом начал говорить: про щенка… про драку… про фразу «гены пальцем не раздавишь».
— Я правда не хотел никого бить… — прошептал он еле слышно.— Но они… они убивали мою собаку… А она была единственной родной душой у меня тогда…