Церемония должна была состояться в садовой беседке ресторана. Арка, украшенная живыми цветами, ведущий с приятным голосом, негромкая музыка — всё выглядело идеально. Дарина шла к месту церемонии, держась под руку с отцом, и сердце её билось учащённо — от волнения и тревожного предчувствия. И это ощущение оказалось не напрасным.
Как только ведущий начал говорить, из задних рядов, где расположились «неугомонные», донёсся всхлип. Затем ещё один. А потом разразился громкий плач Иосифа — видимо, ему наскучила обстановка беседки. Марта забеспокоилась, начала укачивать сына и что-то раздражённо шептать. По рядам прокатился приглушённый ропот: «Пожалуйста, успокойте ребёнка!». Святослав попытался вмешаться. Данил, сидевший рядом, заскулил: «Мам, а когда торт? Я пить хочу!»
Ведущий старался перекрыть этот сумбур своим уверенным баритоном, но было уже поздно. Дарина взглянула на Дмитрия — в его взгляде она увидела ту же смесь злости и бессилия. Их клятвы — те самые слова, которые они так тщательно готовили — звучали на фоне детского рева и раздражённых замечаний взрослых.
Когда прозвучало: «А теперь вы можете поцеловать…» — и в этот самый момент тишины Данил громко спросил: «Мам! Они что сейчас целоваться будут? Фу!» — внутри Дарины что-то оборвалось.
Церемонию удалось довести до конца лишь формально. Гости хлопали в ладоши, фотограф щёлкал затвором камеры… но жених с невестой чувствовали себя отвратительно.
Начался банкет. Дети быстро освоились в пространстве: Данил вместе с шестилетней девочкой — вероятно дочкой кого-то из персонала ресторана — устроили беготню между столами и едва не сбили официанта с подносом закусок. Младший периодически начинал плакать без причины. Подросток Нина бродила среди гостей с наушниками в ушах и равнодушным выражением лица.
Дарина с Дмитрием старались сохранять спокойствие и общались с приглашёнными, но напряжение ощущалось буквально во всём зале. Атмосфера далека была от праздничной гармонии.
Когда начали подавать горячие блюда, Дмитрий отошёл к сладкому столу рядом со стойкой напитков для тостов — и замер на месте: там, где недавно стояла коллекционная бутылка шотландского виски от его начальника, зияла пустота. Он огляделся по сторонам и заметил Нину у выхода на террасу; она стояла спиной к залу и что-то прятала под объёмной кожанкой.
— Нина… — тихо произнёс Дмитрий подходя ближе. Его голос был спокоен, но твёрдый. — Что ты там держишь?
Девочка вздрогнула и обернулась; на лице смешались вызов и испуг.
— Ничего нет!
— Покажи-ка.
— Вы что теперь будете меня обыскивать? — голос её дрогнул.
В этот момент подошёл Роман — отец девочки; он был уже заметно навеселе.
— Что случилось здесь?
— Похоже, твоя дочь прихватила бутылку виски… дорогую между прочим… подарок мне был…
Роман побагровел:
— Ты о чём вообще? Нина! Ты брала что-нибудь?
— Нет! Папа! — девочка глядела прямо в глаза вызывающе.
— Вот видишь? Просто нервы у всех… напряжение… свадьба же…
Но Дмитрий уже не слушал оправданий. Он резко шагнул вперёд и дёрнул за край куртки девочки – из неё вывалилась та самая бутылка виски. К счастью она осталась цела.
Музыканты тут же прекратили играть – внимание всех гостей переключилось на происходящее у выхода на террасу.
Дарина подошла ближе – она смотрела то на Романа с его пьяным лицом перекошенным от смущения или злости; то на Нину – ту самую девочку-подростка – которая вдруг разрыдалась; то на Ярину – мать ребёнка – которая бросилась к дочери со словами: «Что вы творите?! Это мой ребёнок!» Она видела Святослава с Мартой – те пытались успокоить Данила после очередного забега между столами; слышала младенческий плач доносившийся из рук бабушки…
И тут Дарина сорвалась окончательно. В голове всплыли все накопившиеся обиды: язвительные сообщения в чатах подготовки свадьбы; испорченная церемония; украденный подарок… Всё это превратило праздник в настоящий кошмар…
Она закричала:
— Всё! Забирайте своих детей немедленно и уходите отсюда!
— Дарина! Ты совсем?! Из-за какой-то бутылки?! – прошипела Марта возмущённо.