— Дело вовсе не в бутылке! — голос Дарины дрожал от настоящей ярости. — А в вашем наглом, бесцеремонном хамстве! Полгода вы знали все условия, но решили, что вам всё позволено, что ваши обстоятельства важнее чужих! Вы сорвали нам церемонию, превратили всё в фарс! А ваша дочь, — она резко указала на Нину, — уже в пятнадцать лет ворует! Вы воспитали воровку! Убирайтесь немедленно. Вон отсюда!
В помещении повисла мёртвая тишина. Даже дети замолкли.
— Да пошла ты… — начал было Роман, но Дмитрий прервал его, встав между ним и Дариной.
— Следите за языком. Уходите. Хотите по-хорошему — уходите спокойно. Нет — ваше дело.
Скандал получился громким и унизительным. «Нарушители» уехали с проклятиями напоследок: «Жадные твари!», «Больше нас не увидите никогда!», «Обзывать ребёнка из-за бутылки?!». За ними захлопнулись двери «Эспланады».
Оставшаяся часть вечера прошла под гнётом напряжения. Тосты звучали натянуто, танцы казались вынужденными. Праздник был окончательно испорчен.
Но самое тяжёлое началось на следующий день: соцсети, общие чаты и звонки от «доброжелателей». История обрастала нелепыми подробностями: будто Дарина кричала на младенца; якобы Дмитрий чуть не ударил Романа; будто детей выгнали ночью на улицу; что у Нины теперь психологическая травма из-за всего этого. Дарину с Дмитрием выставляли чудовищами и снобами, предавшими дружбу ради показной свадьбы.
Особенно больно было осознавать: люди верили этим слухам. От них отвернулись те, с кем они были близки долгие годы. Их осуждали даже те, кто вообще не присутствовал на празднике. Казалось, будто их облили грязью так густо, что уже не отмыться.
Прошёл почти год. Дарина и Дмитрий переехали в новую квартиру и постепенно обживались там. К тому дню возвращались редко мысленно — но след остался.
Однажды в супермаркете Дарина столкнулась лицом к лицу с Орисей — одной из тех мамочек из общего чата, кто требовал аниматора для детей. Они остановились у полки с макаронами и замерли. Орися первая отвела взгляд и попыталась пройти мимо.
— Привет… — всё же сказала Дарина.
— Привет… — буркнула Орися без особого энтузиазма.
Повисло неловкое молчание.
— Как дела? — спросила Дарина сама не зная зачем.
— Да нормально… Дети подрастают… — ответила Орися сухо и уже собиралась идти дальше, как вдруг остановилась и обернулась:
— Знаешь… мы с Богданом недавно годовщину отмечали. Без детей. Отвезли их к бабушке… И я вдруг поняла одну вещь…
Дарина молчала.
— Поняла, как это здорово — хоть один вечер не слышать бесконечное «мама», не разнимать истерики за игрушки или вытирать соки со стола… Просто поговорить… выпить вина… потанцевать… Это было невероятно круто… И тогда я подумала… что мы тогда повели себя как законченные эгоисты…
Она вспыхнула румянцем и поспешила к кассе даже не дождавшись ответа.
Дарина осталась стоять у полки со спагетти в руке. Сердце билось странно быстро. Это не было извинением… просто маленькая капля среди той грязи, которую вылили на них за тот вечер.
Дома она рассказала об этом Дмитрию во время разгрузки пакетов с покупками. Он крепко обнял её и долго ничего не говорил.
— Знаешь… возможно мы для них никогда хорошими уже не станем… И это нормально… Потому что это был наш день… наши правила…
Он был прав: скандал давно затих; оскорбления улетучились вместе с теми людьми из их жизни навсегда. Они потеряли многих знакомых – но зато поняли цену словам «договорённость» и «уважение».
Оглядываясь назад, Дарина ясно понимала: если бы можно было повернуть время вспять – она бы ничего менять не стала бы. Разве что поставила бы у входа в «Эспланаду» здоровенного охранника с единственным указанием: «Детям вход воспрещён без исключений». Потому что самое трудное порой – это вовсе не устроить идеальную свадьбу… а суметь защитить её от тех людей, которые уверены: чужие правила к ним неприменимы по определению.