Лариса с почти священным трепетом перечитывала результаты своего утреннего труда. Лист из десяти пунктов, отпечатанный на плотной дорогой бумаге с вычурным заголовком «Правила нашей семьи», представлялся ей вершиной материнской прозорливости.
Три часа сосредоточенной работы, четыре кружки чая и десятки тщательно выверенных формулировок — всё это ради благополучия её единственного сына Ярослава.
— И как только Ярослав мог связаться с такой… такой… — тихо ворчала она, перебирая в мыслях определения для невестки, но ни одно не казалось достаточно точным.
Раздался звонок в дверь. Лариса выпрямилась, аккуратно сложила лист вчетверо и спрятала его в карман фартука. Сердце колотилось, будто перед первым свиданием. На пороге стояла Алина — жена её сына, постоянный раздражающий фактор в её безупречно устроенном мире.
— Добрый день, Лариса, — улыбнулась Алина, протягивая пакет с пирогами. — Всё как вы просили: с яблоками и корицей.
Лариса приняла пакет, окинув невестку придирчивым взглядом. Снова джинсы! В её годы женщины выбирали иной наряд, особенно отправляясь к свекрови. И причёска… слишком незамысловатая для тридцатишестилетней женщины.
— Проходи, — сдержанно произнесла Лариса, отступая в сторону. — Я заварила чай. Тот самый, китайский. С жасмином.
Они устроились за столом. Лариса разлила чай по чашкам, украдкой наблюдая за Алиной. Та слегка напряглась, но держалась уверенно. «Чересчур гордая», — отметила про себя свекровь.
— Алиночка, — начала Лариса с натянутой ласковостью, — я давно собиралась поговорить с тобой по-женски.
Алина подняла взгляд от чашки:
— Что-то произошло?
— Ничего особенного. Просто я, как мать Ярослава, переживаю за ваше семейное счастье. Ярослав всегда был необычным ребёнком, ему требовался… особый подход.
«Необычный ребёнок. Сорок два года — ребёнок», — мелькнуло у Алины, но она лишь вежливо кивнула.
— Я всё обдумала и решила поделиться с тобой некоторыми соображениями, которые помогут укрепить вашу семью, — с этими словами Лариса достала сложенный лист и торжественно передала его невестке. — Это правила нашей семьи. Десять простых пунктов для общего блага.
Алина неторопливо развернула бумагу. Каждая строка, выведенная безупречным шрифтом, ощущалась как отдельный укол. «Подъём не позже семи утра, даже по выходным». «Звонить родителям мужа не реже трёх раз в неделю». «Борщ варить исключительно по семейному рецепту Кравченко».
Лариса внимательно следила за её лицом, ожидая вспышки недовольства, слёз или хотя бы тени раздражения. Ничего подобного. Алина читала сосредоточенно и спокойно. Лишь пальцы, державшие лист, едва заметно подрагивали.
— Ну и как тебе? — не выдержала Лариса.
Алина подняла глаза.
— Спасибо, Лариса, — произнесла она, аккуратно складывая бумагу. — Документ получился очень… подробный.
— Подробный? — удивилась свекровь, рассчитывавшая на совсем иной ответ. — Ты же понимаешь, всё это ради вашего благополучия?
— Разумеется, — кивнула Алина. — Я внимательно изучу каждый пункт и постараюсь учесть всё.
Лариса растерянно моргнула. Где же возмущение? Где слёзы? Почему не последовал драматичный уход с хлопком двери?
— Вы так заботитесь о нас, — продолжила Алина с мягкой улыбкой.