— Зоряна, мне нужно с тобой поговорить.
Она обернулась, вытирая руки о фартук.
— Что-то случилось?
— Нет. Просто хочу, чтобы ты осталась здесь. Не на время. Навсегда.
Нож выскользнул из её пальцев и упал на столешницу.
— Что ты сказал?
— То, что слышала. Останься. Вместе с Макаром. Как семья.
Зоряна побледнела, словно кровь отхлынула от лица.
— Но я не могу… я не та, кто вам нужен…
— Почему ты решила, что знаешь, кто мне нужен?
— Посмотрите на меня! — Она развела руки в стороны. — Я ношу одежду вашей матери, потому что своей у меня нет. Я боюсь выйти в город — вдруг встречу кого-то из прошлого. Я просыпаюсь среди ночи в панике… Я…
— Ты настоящая. Ты не врёшь и не притворяешься. Ты спасла Ганну и ничего за это не потребовала. Этого уже достаточно.
Слёзы скатились по её щекам одна за другой.
— Я не умею быть женой… Не знаю, как быть счастливой… Только выживать умею…
Ярослав подошёл ближе и мягко положил руки ей на плечи.
— Значит, научишься. Потихоньку. Шаг за шагом. Но уже не одна — со мной рядом.
Зоряна долго смотрела ему в глаза, потом едва заметно кивнула один раз.
— Ладно…
— Ладно?
— Да… Хорошо… Я останусь.
Через месяц они расписались — без гостей и торжеств: просто пришли в загс, поставили подписи и вышли вместе. У выхода их ждала Ганна с Макаром на руках.
— Ну вот и замечательно, — сказала она с улыбкой. — А теперь домой поехали! Я пирог испекла!
В машине Зоряна молчала и смотрела в окно; Ярослав взял её за руку.
— О чём думаешь?
— О том дне… На остановке… Тогда мне казалось — всё кончено… Дальше только улица… И приют для Макара… А потом какой-то мокрый человек сунул мне ключи с адресом и исчез…
Она повернулась к нему:
— Вы даже имени моего тогда не спросили…
— Времени не было… Сделка поджимала…
— Опоздали?
— Минут на пятнадцать…
Зоряна вдруг рассмеялась — впервые за все эти месяцы искренне, без тревоги внутри.
— Жалеете?
Ярослав посмотрел сначала на неё, потом на Макара у неё на руках и на Ганну впереди, которая довольно кивала головой:
— Ни разу не пожалел…
— Даже когда я ночами плакала?
— Даже тогда…
— А когда разбила вашу любимую чашку?
Он усмехнулся:
— И тогда тоже нет…
Зоряна улыбнулась сквозь слёзы:
— Это хорошо… Потому что я тоже ни о чём не жалею… Хотя всё ещё страшно…
Он крепче сжал её ладонь:
— Не бойся — я рядом…
Она кивнула и положила голову ему на плечо.
Машина ехала сквозь вечерний город; впереди мерцали огни фонарей. Дождь закончился ещё утром, но лужи остались повсюду — отражая свет жёлтыми расплывчатыми пятнами.
Ярослав смотрел вперёд сквозь стекло и думал: он ведь ничего особенного тогда не сделал… Просто передал ключи… Не прошёл мимо там, где мог бы пройти…
А получил семью взамен.
Ганна обернулась с переднего сиденья:
― Пирог дома сами режьте! А я Макара уложу спать ― устал он сегодня…
Зоряна кивнула ей в ответ и тихо добавила:
― Мама…
Ганна замерла… Медленно повернулась назад… Посмотрела долго-долго…
― Что ты сказала?
― Просто… мама… Раньше никогда этого слова не говорила вслух… Некому было…
Ганна шмыгнула носом и отвернулась к окну:
― Ну вот теперь говори чаще… Привыкай!
Ярослав крепко сжал ладонь Зоряны; она ответила тем же ― уверенно и спокойно.
Машина свернула во двор их дома. Дождь давно закончился; остановка осталась далеко позади ― облупленная будка со стеклом наполовину выбитым…
Та самая остановка ― там всё началось…
Там один человек просто остановился вместо того чтобы пройти мимо —
И это изменило всё навсегда.