Роксолана тяжело опустилась на стул и сложила руки на животе.
— В нашей семье стол всегда должен ломиться от угощений! — провозгласила свекровь голосом бывшей заведующей колхозной столовой. — Не позорь Тарас. Он нам расписывал, как вы тут живёте на широкую ногу, каждый день красную рыбу подаёте. Ты что, на продуктах решила экономить? У меня в столовой за десять минут по три блюда отпускали!
Я молча достала из шкафчика самые простые чайные пакетики, аккуратно разложила их по чашкам и залила кипятком.
— Роксолана, — спокойно произнесла я, — у меня дома не производственная кухня. Рыба в меню не значится, да и повара в штате нет. А вот чай — пожалуйста.
Свекровь уже приоткрыла рот, собираясь выдать новую инструкцию, но неловко звякнула ложкой мимо блюдца. Раздался резкий звон. Она часто заморгала накрашенными ресницами, словно сова, внезапно ослеплённая дальним светом.
До этого молчавший Сергей решительно направился к холодильнику и распахнул дверцу.
— Я человек без претензий… — протянул он, изучая полки, где скромно стояли кефир, овощи и пара йогуртов. — А мясо где? Колбаса хоть какая-нибудь имеется?
— В магазине «Мясной дворик» за углом, Сергей, — невозмутимо ответила я. — Он открыт до десяти вечера.
В разговор тут же вмешалась София. Она сидела, с явным недовольством оглядывая мой сдержанный интерьер.
— Да у вас тут денег — куры не клюют, — фыркнула золовка. — Такая квартирища в Киеве! Тарас говорил, вы миллионами распоряжаетесь. А ведёте себя как скупердяи. Могли бы и из ресторана заказать, если уж готовить не умеете. Хотя чего уж там — квартира есть, значит, позволить себе можете.
Я сделала глоток чая, выдержала безупречную паузу и посмотрела Софии прямо в глаза.
— Видишь ли, София, — ровным голосом ответила я, — квартира у нас в ипотеке. Вместо “миллионов” — ежемесячный платёж. Так что ресторан существует исключительно в рассказах Тарас.
София дёрнула в руках декоративную подушку так резко, что та едва не выскользнула у неё из пальцев.