Если деньги поступят — через пару часов здесь развернётся застолье, о котором в вашей деревне ещё долго будут вспоминать. Если же средств у него нет, вы спокойно допиваете этот чудесный чай, берёте свои чемоданы и отправляетесь обратно. Иного варианта не существует.
Не ожидая реакции, я вынула телефон, набрала номер мужа и включила громкую связь. Гудки тянулись бесконечно. Наконец послышался растерянный голос:
— Да, Ганна… Я тут стеклопакет придерживаю…
— Тарас, дорогой, — протянула я медово. — К нам нагрянула твоя чудесная родня. Им нужен банкет, как ты и пообещал. Перешли мне, будь добр, пятнадцать тысяч гривен на продукты, я быстро сбегаю в супермаркет.
В ответ раздалось сопение, затем тяжёлый вздох.
— Ганна… ты же понимаешь… мы вчера ипотеку оплатили… у меня на карте триста гривен до зарплаты… скажи им, пусть вареников купят…
Я без слов завершила вызов.
На кухне отчётливо тикали настенные часы. Миф о состоятельном киевском родственнике рассыпался прямо на глазах у ошеломлённой аудитории.
— Это что же… мы к бедняку приехали? — первой пришла в себя Роксолана. — Тарас говорил — столы ломиться будут!
— Вы к Тарас приехали или к угощению? — невозмутимо уточнила я.
— Мы в чужие кошельки не заглядываем, но на такое не рассчитывали! — вспыхнула Зоя, подхватывая свою громадную сумку. — Сергей, собирайся, поедем к тёте Наталья в Чернигов, она хоть картошки с салом наварит!
Сборы проходили шумно и показательно: с возмущёнными вздохами и бормотанием о «киевских жлобах» и «полном отсутствии уважения». Я стояла в прихожей с любезной улыбкой и учтиво придерживала входную дверь.
Когда за последним непрошеным гостем щёлкнул замок, я вернулась на кухню, сварила себе крепкий зерновой кофе и отправила мужу короткое сообщение: «Гости уехали. А тебе лучше задержаться на объекте до понедельника. Будет время поразмышлять о разнице между фантазиями и действительностью».
Кофе оказался великолепным. А тишина в моей ипотечной квартире — по-настоящему бесценной.