— Вы вообще совесть потеряли? Мы в свой же дом войти не можем! — за дверью шумели возмущённые родственники.
Марина стояла в коридоре и молча смотрела в дверной глазок. Во двор почти одна за другой въехали три машины. Первой подкатила старая серебристая иномарка деверя Артёма, следом остановился тёмный кроссовер Оксаны, сестры мужа, а последней появилась машина Дмитрия. По всему было видно: он сорвался прямо с работы. Куртку накинул поверх рубашки наспех, воротник торчал криво, одна пола нелепо завернулась внутрь.
У крыльца уже собралась целая толпа. Ближе всех к двери стояла свекровь, Тамара Сергеевна, и давила на кнопку звонка так упорно, словно от её настойчивости замок обязан был разом щёлкнуть и открыться. Оксана дёргала ручку, проверяя, не поддастся ли дверь. Артём метался вдоль фасада, подходил к окнам и пытался заглянуть внутрь, прикрывая глаза ладонью от бликов на стекле.
Марина не шевелилась.
В доме было спокойно, тепло и чисто. После утренней уборки всё сияло. На кухонной столешнице ровной стопкой лежали квитанции за электричество, чек от мастера, который в этот же день заменил замки, и старая связка ключей, собранная Мариной по одному экземпляру за последние месяцы. Конечно, там были далеко не все ключи. Полный комплект родня Дмитрия возвращать не собиралась. Именно поэтому ей и пришлось вызвать слесаря.
Снаружи снова глухо ударили в дверь.
— Марина! — резко крикнул Дмитрий. — Открой сейчас же!
Она слегка наклонила голову, будто хотела убедиться, что услышала правильно. Сейчас же. В её доме. После всего, что они тут устроили.
Ещё утром комнаты пропитались запахом чужого табака, жареного мяса, мокрой обуви и дешёвого освежителя воздуха. После очередного визита родственников Марина почти два часа ходила по участку, собирая пластиковые стаканчики, выносила мешки с мусором, оттирала плиту и снимала с кресла детскую куртку, которую Оксана оставила со словами:
— Потом заберу, у тебя же места навалом.
Места действительно хватало. Только не для чужой бесцеремонности.
Этот дом достался Марине от родителей. Отец строил его почти десять лет: начинал с маленькой дачи, потом сделал пристройку, затем нормальную кухню, отопление, санузел, второй этаж с двумя комнатами. Мама посадила вдоль забора сирень, берегла старую яблоню и часто повторяла:
— Дом должен отдыхать вместе со своими хозяевами, а не становиться проходным двором.
Когда родителей не стало, Марина через полгода оформила наследство, получила все документы, но ещё долго не могла приезжать сюда без тяжёлого комка в груди. Ей казалось: стоит только открыть дверь, и она услышит, как отец в мастерской ищет отвёртку, а мама зовёт её во двор посмотреть, как распустился первый жасмин.
Дмитрий тогда вёл себя бережно и внимательно. Он ездил с ней, молча помогал разбирать старые вещи, ремонтировал калитку, косил траву. Марина была ему благодарна. Ей казалось, рядом человек, который понимает: с чужой памятью нужно обращаться осторожно.
Первое лето они проводили в доме только вдвоём. Приезжали по вечерам в пятницу, уезжали в воскресенье. Марина читала на веранде, Дмитрий возился у мангала. Иногда они приглашали пару друзей, но всегда заранее, по договорённости. Постепенно дом перестал ассоциироваться только с болью. Он снова наполнился жизнью.
А потом однажды Дмитрий привёз свою мать.
— Мама хотела посмотреть, — сообщил он уже по дороге. — Давно просилась. Ничего особенного, пару часов посидим и уедем.
Тамара Сергеевна переступила порог с таким видом, будто пришла принимать объект после ремонта.
— Неплохо, — произнесла она, оглядев кухню. — Хотя пространство можно было распланировать толковее. Вот сюда высокий шкаф бы поставить. А в этой комнате кто ночует?
— Никто здесь постоянно не живёт, — спокойно ответила Марина. — Это гостевая.
— Гостевая? Ну значит, всё правильно. Мне удобно будет, когда приеду.
Марина тогда решила, что свекровь просто неудачно пошутила. Вежливо улыбнулась, заварила чай, выложила печенье на тарелку. Но весь вечер Тамара Сергеевна ходила из комнаты в комнату, открывала двери, расспрашивала, где лежит постельное бельё, почему на участке нет теплицы, зачем такая большая ванная и почему до сих пор не спилили старую яблоню.
Когда свекровь уехала, Марина сказала мужу:
— Мне было неприятно, как твоя мама всё рассматривала. Словно уже решила, что будет здесь хозяйничать.
Дмитрий только рассмеялся.
— Да перестань. Она такая по характеру. Ей просто любопытно.
Марина промолчала. Тогда она ещё не понимала, что в этой семье слово «любопытно» означало «можно трогать без разрешения», а слово «родня» — «имеем право входить когда захотим».
Через пару недель Дмитрий попросил:
— Давай оставим маме запасной ключ. Вдруг она захочет приехать раньше нас, проветрить дом или что-нибудь полить.
— У меня нет растений, которые нужно поливать ежедневно.
— Ну мало ли. Так ведь удобнее.
— Дмитрий, это мой дом. Мне спокойнее, когда ключи есть только у нас.
Он посмотрел на неё так обиженно, будто она отказала его матери в стакане воды.
— Ты ей не доверяешь?
— Я просто не хочу раздавать ключи.
— Но это же моя мама.
В тот раз Марина уступила. Не потому, что согласилась. Просто устала спорить из-за вещи, которая тогда казалась пустяком. Один ключ. Разве из-за него могло что-то произойти?
Произошло всё.
Сначала Тамара Сергеевна приехала одна, посреди недели, в среду, никого не предупредив. Марина узнала об этом только вечером, когда Дмитрий между делом сказал:
— Мама сегодня заезжала. Сказала, яблоки собрала, а то бы пропали.
— Какие яблоки? Я сама собиралась собрать их в субботу.
— Ну она же не знала.
— Она могла позвонить.
— Марина, ты правда из-за яблок сейчас начинаешь?
На следующие выходные свекровь явилась уже с Артёмом. А тот привёз жену, двоих детей и надувной бассейн. Марина открыла калитку и увидела, как племянники мужа носятся по участку с пакетами чипсов, а Артём разматывает садовый шланг.
— Мы ненадолго, — бодро сообщил он. — Мать сказала, у вас тут простор. Детям свежий воздух нужен.
Тамара Сергеевна сидела на веранде так уверенно, будто отдыхала на собственной даче.
— Марина, не делай такое лицо. Дом большой, все поместимся.
Марина посмотрела на Дмитрия. Тот отвёл взгляд и принялся вытаскивать из машины пакеты.
— Я думал, ты не будешь против, — пробормотал он позже, когда они оказались на кухне одни.
— Ты меня не спрашивал.
— Но они уже приехали. Не выгонять же их теперь.
И это «не выгонять же» вскоре стало главным щитом Дмитрия. Не выгонять же маму. Не выставлять же сестру с детьми. Не гнать же Артёма, он устал. Не выпроваживать же родственников, они уже купили продукты. Не прогонять же гостей, это неудобно.
Зато Марине почему-то должно было быть удобно после всех мыть полы, собирать мокрые полотенца, разыскивать исчезнувшие зарядки, ремонтировать сломанную ручку в маленькой комнате и выслушивать, что она чересчур нервная хозяйка.
Оксана появилась в этом доме позже остальных, зато сразу повела себя так, словно все правила здесь давно установила именно она. В июле она приехала с двумя детьми и подругой.
— Мы всего на денёк, — сказала она, поцеловав Дмитрия в щёку. — У нас дома духота, дети совсем измучились.
Один день растянулся на три. Подруга Оксаны устроилась на ночь в гостевой комнате, дети заняли диван внизу, а сама Оксана разложила свои вещи в спальне родителей Марины, потому что, по её словам, «там прохладнее».
Когда Марина увидела на мамином комоде чужую косметику, пальцы у неё так сильно сжали дверную ручку, что побелели костяшки.
— Оксана, это комната моих родителей. Я не хочу, чтобы здесь жили посторонние.
Золовка даже не сразу обернулась. Спокойно докрасила ресницы, потом посмотрела на Марину через зеркало.
— Посторонние? Забавно. Я вообще-то сестра твоего мужа.
— Это не даёт тебе права занимать комнату без спроса.
— Ой, Марина, только не начинай. Комната всё равно пустует, а ты устроила из неё музей.
В тот вечер Марина впервые по-настоящему поругалась с Дмитрием.
— Твоя сестра спит в спальне моих родителей.
— Она с детьми, ей внизу неудобно.
— А мне удобно видеть, как чужая подруга ходит по дому в моей майке?
— Она случайно взяла. Оксана сказала, что подумала, будто это её вещь.
— В моём шкафу?
Дмитрий устало провёл ладонями по лицу.
— И что ты от меня хочешь? Чтобы я прямо сейчас скандал устроил?
— Я хочу, чтобы ты сказал своей семье: без разрешения сюда не приезжать, комнаты не занимать, вещи не трогать.
— Ты всё раздуваешь.
Марина коротко и резко усмехнулась.
— Нет, Дмитрий. Это вы всё упростили. До уровня вокзала.
После той ссоры он два дня ходил мрачнее тучи и отвечал односложно, будто Марина совершила что-то страшное. Потом принёс букет и сказал:
— Давай без войны. Я с ними поговорю.
Он действительно поговорил. При ней, по телефону, осторожно и мягко:
— Мам, вы хотя бы предупреждайте заранее. Марина переживает.
Тамара Сергеевна ответила так громко, что Марина услышала её даже из коридора:
— Чего ей переживать? Мы ей дом не сожгли. Наоборот, оживили место. А то сидит там одна, как королева.
Дмитрий только выдохнул:
— Ну мам…
И на этом всё закончилось.
После этого «ну мам» родня поняла главное: Дмитрий не собирается всерьёз защищать границы жены. А значит, можно продолжать.
К осени дом перестал быть местом, где Марина отдыхала. Теперь, приезжая, она первым делом проверяла, кто успел побывать здесь без неё. На столе оставались крошки, в холодильнике появлялись чужие банки, в ванной лежали забытые резинки для волос, возле сарая валялись окурки Артёма. Однажды в шкафу она обнаружила детские резиновые сапоги, в другой раз — пакет с мужскими тапками.
— Это мои, — сказал Артём, когда Марина спросила, откуда они взялись. — Оставил, чтобы каждый раз туда-сюда не таскать.
— Почему ты решил, что можешь хранить свои вещи в моём доме?
— А где мне их держать? В машине, что ли? Не смеши.
Он правда не понимал, в чём проблема. И это пугало Марину сильнее откровенной грубости. Эти люди настолько привыкли распоряжаться чужим, что уже не видели самой границы.
В ноябре Тамара Сергеевна приехала с соседкой. Марина узнала об этом случайно: ей позвонила женщина с соседнего участка, Лидия Андреевна.
— Марина, у вас гости? Просто смотрю, у калитки чужая машина стоит, из трубы дым идёт, музыка играет.
В тот день Марина была в городе, на работе, в архивном отделе строительной фирмы. Она занималась документацией по объектам и всегда ценила порядок, точность и ясность. После звонка Лидии Андреевны она отпросилась, села в машину и поехала за город.
Когда Марина открыла дверь своим ключом, внутри было шумно. Тамара Сергеевна сидела за кухонным столом вместе с соседкой и Артёмом. На столе были разложены нарезка, хлеб, банки с соленьями и конфеты. В мойке уже горой стояла грязная посуда.