— Это вы? — женщина смотрела на Оксану уже по-другому. — Вы его спасли?
— Ну… да, — кивнула она.
— Я… — та запнулась. — Простите меня за вчерашнее. Я была неправа.
— Маричка, это же тётя из гардероба! — мальчик, придя в себя, дёргал мать за рукав. — Она мне конфетку дала!
— Да, сынок. Она тебя спасла, — женщина вытерла слёзы.
Администратор слегка покашляла:
— Оксана, я… мы все здесь хотим сказать вам спасибо.
Через неделю Оксану пригласили к директору театра.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — он указал на кресло. — Оксана, вы у нас работаете уже сорок лет?
— Сорок два года, — с достоинством ответила она.
— Видите ли… после того случая… — директор прочистил горло. — Мы тут посовещались. У нас освободилась должность старшего смотрителя зала. Зарплата выше. Не хотите попробовать себя в этой роли?
Оксана задумалась. Такая должность означала не просто смену места работы: это была новая ступень ответственности и уважения.
— Но я ведь привыкла к гардеробу, — нахмурилась она. — Там моё место.
— Оксана, вы проявили себя как настоящий профессионал и человек с большой буквы. Вам не место в тесной каморке, простите за прямоту.
— А кто тогда будет работать в гардеробе?
— Подберём кого-нибудь достойного.
Она поднялась и подошла к окну. Внизу на площади перед театром гуляли прохожие: кто-то фотографировался у фонтана, кто-то спешил на вечерний спектакль.
— Знаете что? Я подумаю над этим предложением, — сказала она и повернулась к директору. — Дайте мне немного времени.
Тем же вечером Оксана снова сидела в своём гардеробе. На стойке лежали аккуратно разложенные номерки – всё по порядку, как заведено годами. Она провела ладонью по старому деревянному стулу – верному спутнику многих сезонов.
В окошко постучали. Мальчик – тот самый Матвей – протянул ей букет ромашек.
— Мама просила передать вам это. И ещё вот это письмо, — он положил конверт рядом с цветами.
Внутри оказалась записка: «Спасибо вам за жизнь моего сына. Вы настоящий человек». Подпись: Маричка.
Оксана улыбнулась и поставила ромашки в старую банку из-под кофе.
— Ну что ж ты скажешь себе теперь? – пробормотала она тихо себе под нос. – Похоже, ещё не совсем пропащая ты душа…