Смерть Ганны стала полной неожиданностью — как раз из тех случаев, когда говорят: «ничто не предвещало беды». Ещё в воскресенье она жарила блины на всю семью, отчитывала зятя Назара за скромный заработок и подводила итоги своего туристического клуба, где в свои шестьдесят два оставалась самым неутомимым организатором походов. А в среду утром — тромб. Один короткий вызов скорой, пронзительный вой сирены, и вот уже трое её детей стоят у могилы, бессмысленно уставившись в промёрзшую землю.
Муж Ганны покинул семью около пятнадцати лет назад — ушёл к молодой продавщице из овощного киоска. С тех пор о нём ничего не слышали, да и искать его никто не стремился. Поэтому наследство — просторная трёхкомнатная квартира на проспекте Ветеранов с ремонтом, который Ганна сделала пять лет назад, — по закону отходило детям: старшему Дмитрию и двум дочерям, Дарине и Марии.
Минуло две недели со дня похорон. Оксана, жена Дмитрия, вытирала посуду после ужина, когда из комнаты раздался оглушительный звонок — телефон мужа, как обычно, был выставлен на максимальную громкость. На стройке, где Дмитрий работал прорабом, иначе звонок в кармане куртки просто не услышать.
— Алё, — ответил он, прижав трубку плечом и продолжая листать что-то в своём смартфоне. — Слушаю, Лариса.
Оксана невольно прислушалась. Лариса, родная сестра покойной Ганны, в семье считалась фигурой почти легендарной. Никаких официальных полномочий у неё не было, но она уверенно брала на себя роль «старшей по всем вопросам», вмешиваясь в каждую ситуацию и озвучивая «общее мнение». Если уж Лариса звонила — жди перемен, и обычно такие перемены требовали от кого-то вложений: времени, сил или денег.
— Угу… — тянул Дмитрий. — Понял. В пятницу? Хорошо. А Дарина будет? Ясно. Передам.
Он отключился, бросил телефон на диван и задумчиво почесал затылок.
— Что она хочет? — спросила Оксана.
— Да всё о том же, — скривился Дмитрий. — К нотариусу зовёт в пятницу. Насчёт наследства. Говорит, нужно, чтобы мы с Дариной пришли и отказались от своих долей в пользу Марии.
Рука Оксаны с полотенцем застыла в воздухе.
— То есть — отказаться в пользу Марии?
— Ага. Лариса так и сказала: «Дмитрий, вы взрослые, устроенные. И жильё есть, и работа стабильная. А Мария одна с сыном, без опоры. Мать умерла — она её содержала. По совести надо поступить. Откажетесь — квартира ей полностью достанется, будет где жить».
Оксана аккуратно поставила тарелку на стол, но фарфор всё равно звякнул резче, чем хотелось.
— Подожди. Мария что, больная?
— Да нет… — отмахнулся Дмитрий. — Просто ты же её знаешь. Вроде здоровая, а толку мало. Всю жизнь мама её тянула: то продавцом устроит, то уборщицей, то в архив. С мужчинами не складывалось. Вспомни историю с Арсеном — покрутился и исчез, сына оставил. Она будто в скорлупе живёт, всего боится. Мама и кормила, и одевала, и с ребёнком помогала. Если сейчас её из квартиры выселить — не знаю, как она выкрутится.
— Так, — Оксана глубоко вдохнула, стараясь говорить спокойно. — Дим, ты вообще понимаешь, о чём речь? Это трёхкомнатная квартира. Рыночная цена — под двадцать миллионов гривен, если не больше. Ты предлагаешь просто подарить её Марии, потому что она «без опоры»? А мы? У нас ипотека. Твой Александр от первого брака — да, он живёт у бабушки, но ты обязан помогать ему по-настоящему, не только алименты переводить, а ещё и на будущее откладывать. У нас Таня растёт — кружки, школа… Мы где во всей этой картине?
— Не заводись, — нахмурился Дмитрий. — Я не сказал, что согласен. Просто Лариса всё уже будто решила. Мол, нам остаётся только прийти и подписать отказ.
— «Все» — это кто? — повысила голос Оксана. — Лариса? А Дарина что думает?
— Не знаю. Назар, скорее всего, не даст ей отказаться. Они сами еле тянут ипотеку. Им лишние деньги точно не помешают.
— Вот именно! — Оксана указала на него пальцем. — Им нужны деньги, нам нужны деньги. А Марии хватит и однокомнатной где-нибудь в Ирпене. Остальное — поделить по-честному.
— Легко рассуждать, — тяжело вздохнул Дмитрий. — А как Марии в глаза смотреть? Сказать: «Собирай вещи и переезжай на окраину, нам средства важнее»?
— Именно так и сказать, — твёрдо ответила Оксана, уперев руки в бёдра. — Не ты ведь сидел у матери на содержании все эти годы. Мария сидела. Ты с восемнадцати лет сам по себе: армия, стройка, ипотека. Дарина с Назаром тоже сами крутятся, хоть и непросто им.
А Мария что?